Роспись по телу

Меня предупредили, чтобы я к вам никого из посторонних не пропускал, но пусть она хотя бы заглянет к вам, а там вы уже сами решите, хотите вы с ней поговорить или нет…

– Валяйте… – она устало махнула рукой и поняла, что еще очень слаба для борьбы, на которую мысленно уже успела настроиться.

Виктор Иванович вышел, а в дверях показалась женская голова. Белозубая улыбка на фоне желтых роз. Она где-то уже видела эту женщину. Но где?

– Рейс, привет! «Последний рейс, последний рейс»… – запела голова. – Ты помнишь меня? Биржу?

При слове «биржа» Женя приподняла голову, и слезы брызнули из ее глаз.

– Я! – Гел проскользнула в палату и села на стул, на котором только что сидел врач. – Привет, дорогая.

Она нашла под простыней прохладную руку Жени и крепко сжала.

– Ну как ты? Держишься?

– А что нам еще, бабам, остается делать?

– А ты не знаешь что?

– Знаю… Расслабиться и получить удовольствие. – Она горько усмехнулась. – Ты откуда? Хорошо выглядишь…

– У меня к тебе разговор. Ты как, можешь меня послушать? У тебя есть силы?

– Тогда сначала послушай меня, а потом, если захочешь, расскажешь что-нибудь сама…

И Гел, обрадовавшись, что память не подвела ее и что она видит перед собой ту самую Рейс, с которой они провели вместе столько часов в очереди на бирже, для начала сделала вид, что ничего не знает, по какой причине ее подруга по несчастью попала в больницу, а потому принялась сразу же рассказывать ей о своей встрече с Михаилом Семеновичем. С одной стороны, она хотела отвлечь Женю от горьких мыслей об изнасиловании, которому она подверглась, с другой – ей хотелось расспросить, оставлял ли ей Бахрах какой-нибудь конверт?

Но Женя, выслушав ее несколько карикатурный рассказ о том, как «добрый дядечка» подобрал ее, накормил и обогрел, несколько минут молчала, глядя в сторону окна, словно обдумывая, стоит ли и ей, Жене, так раскрываться перед Гел. И не подстава ли это. Ведь эту яркую девушку она знала самую малость. И все же обаяние Гел растопило недоверие, и Женя рассказала ей о своей встрече с Михаилом Семеновичем.

– Покажи мне свой шрам… – попросила Гел. Ее словно несла какая-то неведомая сила вперед, напролом, минуя советы и участие Земцовой. Она знала, что поступила самовольно, приехав с самого утра к Рейс, но ничего не могла с собой поделать. Ее всю ночь мучили кошмары, она думала про убитую Уткину, Гамлета, изнасилованную Рейс.

– Но у меня нет никакого шрама… Мне не успели его сделать. Ведь он умер на моих глазах…

Женя рассказала про звонок.

– Ты хочешь сказать, что его хватил удар после звонка?

– Думаю, да. Хотя, возможно, это просто трагическое совпадение.

– А кто звонил? Мужчина? Женщина?

– Когда я взяла трубку, то услышала женский голос.