Роскошная хищница, или Сожженные мосты

Коваль сама себе не могла объяснить, что именно вытолкнуло ее из-за стола и заставило остановить молодую мамашу – какое ей дело до чужих проблем? Но что-то внутри лопнуло, когда она представила, как будет гореть автобус, как будет лежать на пыльной, залитой кровью и бензином земле молодая женщина, обнимая мертвую дочку. И еще – Марина почему-то почувствовала внутреннее родство с незнакомкой, что– то такое, чего не было ни с кем и никогда. Разве что с Веткой...

Они разговаривали о том о сем до тех пор, пока не приехал Егор. Коваль радостно вскочила и бросилась на шею мужу, а потом сказала, указывая на новую знакомую:

– Смотри, дорогой, это Маша и ее дочка Аленка. Они русские, из Сибири. А это мой муж, Егор.

Малышев поставил жену на пол, подошел к столику и поцеловал вмиг покрасневшей Маше руку, а потом поманил к себе девочку, и та протянула к нему ручонки, забралась на колени и забормотала что-то на детском языке.

– Надо же... – удивленно протянула Маша. – Ни к кому на руки не идет, по пальцам пересчитать можно... И вдруг...

– Ну, меня вообще женщины любят, – рассмеялся Малышев, погладив девчушку по волосам, а Марина фыркнула:

– О, понеслось! Дамский угодник!

Они провели в кафе еще полчаса, потом Маша заторопилась, взглянув на часы, и Егор проводил ее до такси, предварительно взяв у нее номер мобильного и оставив ей свой и Маринин.

– Ну и откуда такое знакомство? – спросил он, вернувшись за столик к жене.

– Ты не поверишь, если я скажу. Я увидела, как девочка погибнет, если они сядут в этот чертов автобус.

Брови мужа взлетели вверх:

– Ты не заболела? Что за бред?

– Ты не поймешь... я очень хочу ошибиться, очень хочу... Едем в отель.

В номере Марина сразу кинулась к телевизору, включила его и присела в кресло, вцепившись пальцами в подлокотник. Шли новости... И вот на экране возникли обгоревший металлический остов, трупы, оцепление из солдат израильской армии и какой-то военный, рассказывающий журналистам о нападении палестинцев на пассажирский автобус. Выживших не было... У Коваль помутилось в голове, и она упала на пол в глубоком обмороке.

* * *Маша позвонила через час после выпуска новостей и дрожащим голосом спросила:

– Ты... откуда ты знала?

Коваль ответила еле слышно, так как тоже чувствовала себя не очень хорошо:

– Никогда не спрашивай меня об этом... я не скажу. Просто запомни этот день – это ваш второй день рождения...

После этого они с Машей проводили вместе дни напролет, гуляли с маленькой Аленкой в парке, ездили к Стене Плача, просто пили кофе и разговаривали. Коваль с удивлением убедилась, что не ошиблась: эта девушка действительно оказалась очень похожа на нее саму. Их разделяли девять лет, но день рождения был в один день. Многое во взглядах на жизнь тоже совпадало.