Роскошная хищница, или Сожженные мосты

За время, прошедшее со дня его гибели, Марина смогла как-то свыкнуться с мыслью о том, что Малыша больше нет в ее жизни. Есть только могильная плита, к которой можно прижаться щекой и поплакать, положив рядом шесть белых роз.

– Женя, давай на кладбище съездим, – тихо проговорила она, не глядя на Хохла.

– Давай, – без всякого восторга отозвался он. Поездки на могилу Малыша ему давались очень нелегко, даже мертвый, Егор Малышев с легкостью забирал у него Марину.

– Я хочу взять Егора, – внезапно решила Коваль, и Хохол поморщился:

– Что за придурь? Зачем тащить на кладбище годовалого пацана?"

"– Я так хочу! – отрезала она, выходя из ванной и направляясь вниз, где из кухни доносились голоса Даши и сына.

Егорка восседал в стульчике и крошил вокруг себя печенье, а Даша, посмеиваясь, стояла у плиты и помешивала что-то в большой кастрюле.

– Я убирать за тобой не буду, дам тряпку, и сам вытирай! – смеялась домработница, наблюдая за серьезным лицом мальчика. – Слышишь, Егорка?

– Нет!

– Привет, мой хороший! – Марина наклонилась и поцеловала сына в щеку. Он задрал головенку и улыбнулся ей во весь рот:

– Мамуя!

– Кофе, Марина Викторовна? – Даша оторвалась от своего занятия и поставила перед хозяйкой тонкую фарфоровую чашечку и дымящуюся джезву с кофе.

Марина налила, сделала глоток и поморщилась:

– Даш, опять корицу забыла?

– Закрутилась совсем, Марина Викторовна! – начала оправдываться домработница. – И Егор с самого утра со мной.

Это был прямой намек на то, что новая няня приезжает поздно, а ей, Даше, приходится успевать делать свою работу да еще и присматривать за непоседливым и шустрым ребенком. Марина и сама понимала, что немолодая домработница не в состоянии вывезти все одна, но недавний случай с горничной Катей отбил у нее охоту брать в дом еще кого-то. Дашина зарплата достигла заоблачных по местным меркам высот, но Марина все равно чувствовала вину.

– Мы сейчас уедем и возьмем Егора с собой, а ты можешь быть свободна.

Даша удивленно уставилась на хозяйку, а потом обижено спросила:

– Я что, провинилась? Или вы мне намекаете, что старая стала?

– Даш, ну чего ты? – Марина встала из-за стола и обняла женщину за плечи. – Я ж не об этом – просто ты столько всего успеваешь, что я удивляюсь всякий раз. Мне ж тебя беречь надо, вряд ли я смогу терпеть в доме чье-то присутствие, кроме твоего!

Даша засмеялась, похлопала по лежащей на ее плече Марининой руке, потом повернулась и погладила хозяйку по стянутым в тугой пучок волосам:

– Я никуда не собираюсь, Марина Викторовна. Этот дом – родной мне, я тут больше десяти лет работаю. И вы мне не чужая, и Егорка, и Женька... А что ворчу... так это ж не со зла, просто так...

– Что за панихида? – Хохол вошел как всегда неслышно, ущипнул Егорку за щеку и сел рядом с ним за стол.