Роскошная хищница, или Сожженные мосты

– А что за праздник?

– Какой, на фиг, праздник! Вдруг менты все-таки подъедут, не обостряй, – Он сел на подлокотник кресла, обнял ее за плечи, прижался губами к волосам и замер.

И Марине вдруг сделалось безразлично все, что происходит вокруг, все, что случается по ее воле и против нее. Единственное, чего она хотела сейчас, было вот это – обнявшие ее руки Хохла, надежнее которых нет ничего. Коваль потерлась о них щекой и замурлыкала, как кошка, Женька фыркнул:

– Ты чего?

– Соскучилась. И есть хочу.

Он сразу встал и пошел на кухню, вернувшись через десять минут с подносом, на котором стояла Маринина чашка с рисом и пиалка с мисо-супом, украшенным ломтиками семги. Коваль с удовольствием поела, наслаждаясь вкусом любимых блюд, потом откинулась на спинку кресла и проговорила:

– Хорошо-то как, господи! Только бы никто не встрял сейчас – я в нирване и возвращаться не планирую.

Женька усмехнулся, потрепал ее по волосам:

– Котенок, не бывает такого, чтобы тебя из нирваны какой-нибудь урод не вынул.

Чистая правда... Через час приехал Грищук, правда, не при погонах, а так, в штатском. На дружескую беседу.

– Виктор Дмитриевич, чему обязана? – удивленно вскинула брови Марина, вставая навстречу гостю и с опаской поглядывая в сторону сидящего на ковре Егорки."

"Мальчик в последнее время приобрел нехорошую привычку называть всех незнакомых мужчин ментами, это искренне веселило Маринину охрану и злило саму Марину. Частое общение с охранниками не могло не сказаться на лексиконе ребенка, и теперь Коваль приходилось зорко следить за тем, чтобы он не сболтнул чего. Но сегодня Егор был слишком увлечен разбором машинки, а потому никак не отреагировал на вошедшего Грищука.

– Не хотел лишний раз дергать вас в управление, Марина Викторовна, решил так заехать, пообщаться.

– Проходите, что ж на пороге-то. – Она указала рукой на кресло и крикнула: – Женя, пусть кто-нибудь заберет Егора!

– Да, сейчас, – отозвался Женька откуда-то сверху.

Грищук устроился в кресле, попросил разрешения закурить, и Коваль подвинула ему пепельницу и зажигалку, ту самую, что сама подарила когда-то Малышу на день рождения и с которой так и не смогла расстаться после его гибели. Грищук повертел ее в руках, разглядывая надпись, закурил.

– Славный мальчик, – кивнул на Егорку, по-прежнему занятого машинкой.

– Да... Женя! Я жду! – крикнула Марина снова, так как никто не торопился увести ребенка и дать ей наконец поговорить.

– Не кричи, я здесь, – Хохол вошел в гостиную, кивнул Грищуку, но руки не подал, сгреб Егорку в охапку и ушел.

– Серьезный охранник у вас, – сказал Грищук, проводив его взглядом, и Марина удивилась про себя: весь город знает, что Жека Хохол ей давно не охранник, а главный мент делает вид, что не в курсе.

«Да и черт с ним, мне-то...