Роскошная хищница, или Сожженные мосты

Он даже себе порой запрещал вспоминать то, что последовало за роковым выстрелом киллера, перевернувшего всю устроенную жизнь, перечеркнувшую возможность дальнейшей жизни там, в России. Он старался мысленно не возвращаться в те суматошные дни.

* * *Россия, два года назад.

...В больнице уже ждали. Прямо из машины Марину увезли в операционную, а Хохол метался по приемному покою в поисках Кулика. Нашел в ординаторской, упал на один из стоявших вдоль стены диванов и попросил:

– Будь человеком, узнай, как она...

Лежавший на диване в хирургическом костюме Кулик привстал и обеспокоено взглянул на посетителя. Нехорошее предчувствие оцарапало душу – Хохол не мог приехать просто так...

– Случилось что-то?

– Ранили ее, Валерка... кажется, рядом с сердцем пуля...

Кулик все понял, ему не нужно было дополнительно объяснять, кто эта загадочная «она». Он набросил халат и ушел, а Хохол устало закрыл глаза, откинувшись на спинку дивана. Доктор отсутствовал минут сорок, за это время Женька успел вздремнуть, очнувшись от прикосновения руки к своему плечу:

– Что?!

– Не ори! Жива, в реанимацию увезли."

"Хохол весь обмяк и закрыл руками лицо. Вся его поза выражала обреченность, так нехарактерную для этого человека. Валерка сел рядом и хотел что-то сказать, но передумал – что скажешь мужчине, теряющему любимую женщину? Состояние Марины было угрожающим, и заведующий реанимацией честно предупредил, что за исход не ручается, не может дать прогноза даже на ближайшие сутки. Говорить это Хохлу Кулик не решился, неплохо зная его и подозревая, что подобное известие может вызвать непредсказуемые последствия.

Женька просидел неподвижно около десяти минут, потом, стряхнув с себя это состояние, поднял глаза на Кулика:

– Проведи меня и пацанов пару к ней!

– Идем, только шума не поднимайте – это реанимация, меня и так взгреют.

Хохол позвонил Гене, велев отправить троих охранников в приемное отделение. В палате, где лежала Коваль, было прохладно, над кроватью горел светильник, освещая бескровное лицо спящей Марины. Женька опустился рядом с ней на стул, осторожно погладил лежащую поверх одеяла руку:

– Отдыхай, моя маленькая... я все сам сделаю...

Он посидел какое-то время, глядя в темное окно, напряженно о чем-то думая, потом вскочил и пошел прямо на Кулика.

– Валерка! – зашептал он, схватив его за рукав халата и вытаскивая в коридор.