Ромовая бабочка

Мишка был очень правильным и любил всё делить на определенные сферы, так «хамилионить» проще.

– Ты прав. Я замолкаю, не кипятись! Давай уже работать что ли? – сменила тему, поднимаясь с кресла.

Аксёнов оживился, и этот радостный блеск в его красивых глазах меня настораживал. Оказалось, не зря! К трём часа дня я уже раздумывала, а не поехать ли мне к родителям за суммой моего долга?! Зато я теперь точно знала, почему с ним не хотят работать. Миллион поручений, просьб и заданий сыпались на меня, и всё бы было лучше, если б я знала, что и где находится, как оно работает.

Насчёт завалов Мишка тоже не соврал: много стопок несортированных бумаг, закиданная электронная почта с непрочитанными письмами, расписание встреч в полном раздрае. Чувствовалось, что ранее в последнем был порядок, но кто-то протянул к этому совершенству свои корявые лапки, руша всю композицию. Вот над этим несовершенством я как раз и корпела, когда мой тиранище, Михаил Борисович, выполз из кабинета.

– Лисёнок дорогой мой, я и не знал, что ты такой трудоголик у меня?! – удивлённо округляя свои бесстыжие глазки, юморила эта зараза.

Посмотрела на него убийственным взглядом и снова уставилась в монитор ноутбука. Я, будучи голодной, вообще была очень кровожадной, а обед мы естественно пропустили.

– Лис, не надо убивать меня силой мысли. Я вспомнил, что совсем забыл тебя покормить. И да, помню, что с тобой голодной лучше не связываться, – подлизывался ко мне мужчина, упираясь руками в стол сбоку от меня.

– Со мной лучше с любой не связываться! И прекращай говорить так, будто я твоя ручная зверюшка, – пробурчала я, но уже сохраняя файлы для завершения работы.

Мишка поднял ладони перед собой в знак капитуляции.

– Ты очень красивая и сексуальная, когда сердишься. Знаешь, так и хочется приручить, – томно прошептал этот Казанова местного уровня.

Я резко встала, собираясь приложить по его голове тяжёлой папкой с документами, чтоб сразу отбить желание, продолжать шутить, не покормив меня. Вот только мои действия не совпадали с реакцией тела. В глазах резко потемнело, виски пронзила острая боль, а ноги стали ватными. Чувствую, что начинаю падать, но удержать тело от этого фиаско не получается.

Меня подхватили и прижали к груди. Продолжая удерживать одной рукой, второй Аксенов откинул с моего лица волосы и проверил пульс на шее.

– Алиса, ты меня слышишь? Что с тобой?

– Геркулес, отменяй похороны. Так легко ваша компашка от меня не отделается! – прошептала я сухими губами, начиная снова видеть, но голова ещё болела и немного кружилась."

"Решив, что пока рано покидать надёжный кокон мужских рук, дополнительно вцепилась холодными пальцами в лацканы пиджака. На мой ироничный ответ мужчина усмехнулся и облегчённо выдохнул.