Ромовая бабочка

– Я абсолютно нормальная, это он придурок! – вырвалось у меня, но мама, развернувшись ко мне, накрыла одной рукой рот, а второй обхватила голову, не давая увернуться от импровизированного кляпа.

– Алиса, девочка моя, успокойся! Прекрати!

Я стала дышать носом, пытаясь унять первые спазмы в горле. Савельев козёл! Ненавижу!!!"

"К нашей общей радости, мужчина словно ожил. Посмотрев на меня долгим и тяжёлым взглядом, прихватил свой рабочий портфель и ушёл. Сволочь, даже дверью не хлопнул. Конечно, что ему переживать?! Одна дурочка сорвалась с крючка, так он новую себе найдет, будет воспитывать под себя. Холить, лелеять, подарки и ужины, секс до одурения, а потом раз, и ты уже в клетке, а цена тебе ноль без палочки.

От этих мыслей плотину во мне окончательно прорвало, и я задохнулась. Медленно стала оседать прямо на грязный пол голыми коленями, но мама, вцепляясь теперь уже в моё тело, не дала упасть одним махом.

– Алисонька, девочка моя! Дыши, родная, дыши! Поплачь, пожалуйста!

Её полный ужаса голос бился на краю помутневшего сознания. Я никогда не умела плакать. Я задыхалась и билась в спазмах, прежде чем мое тело давало спасительную солёную влагу. «Ненавижу слёзы, ненавижу слабость!» Вот только в этот раз мантра не помогала, меня рвала боль в грудине от обиды и разочарования, боль от потери любимого и дорогого человека. Который не понял, не принял и не полюбил меня такую, какая я есть на самом деле.

– Вот так! Умница моя! Поплачь, доченька!

И правда, я почувствовала, как щёки стали мокрыми, но привычное облегчение не приходило. Мама опустилась вместе со мной на колени и, крепко обняв, покачивала нас обоих.

Всхлипы продолжали душить меня, не давая сделать полноценного вдоха. Я закрыла глаза, но память стала услужливо подкидывать воспоминания: и тот вечер с дождём, когда вкус поцелуев наполовину с водой; шёпот пошлых нежностей на ухо, когда он был глубоко внутри меня; его улыбка. Теперь это всё забрызгано потоками той грязи, что мы выплеснули сегодня друг на друга.

– Дорогая, успокойся! Всё не так трагично, я уверена. Мне некоторые аспекты были не совсем понятны, особенно в том плане, что я не знала о такой…хм… тесной твоей дружбе с Романом. Вы давно общаетесь?

– Давно, но … встречаемся, то есть встречались… два дня,– нервное дергание гортани мешало говорить, но теперь мама имела право получить ответы на все вопросы.

– О! Как интересно! И что у вас за отношения?

– Я… я люблю его… – с каким- то тихим ужасом прошептала я, вдруг резко осознавая свои чувства.

Вот откуда эта боль, вот откуда желание одновременно поцеловать его и покалечить. Я влюбилась как последняя идиотка.