Ромео с большой дороги

Наш садовник действительно настолько недалекий человек, что позволяет своей супруге, хитрой Ирке, вить из себя веревки.

– Один Дегтярев Тёме безоговорочно поверил, – продолжила Машка. – Представляешь, он вчера ему костюм купил, рубашки…

Я уставилась на Машку.

– Полковник правда поехал в магазин? Думала, ты пошутила вчера, когда сказала об этом.

Маня скривилась:

– Нет, я не шутила. Он решил одеть сыночка.

– Сам? Лично?

– Вот-вот! – усмехнулась Маруська. – Я тоже обомлела, когда узнала.

Я встала и пошла к шкафу. Многие мужчины не любят ходить за покупками, но Александра Михайловича отличает патологическая ненависть к торговым центрам, толстяк всеми силами старается избежать контактов с работниками прилавка. А еще полковник доводит меня до бешенства своим упорным нежеланием расставаться с пиджаками, брюками и свитерами, потерявшими приличный вид.

– Ерунда, – бубнит он, если я начинаю злиться и показывать на пятна, украшающие пуловер. – Эка беда – уронил на живот кусок селедки. Отстирается. Где дырка? Тут? Ее заштопать можно, незачем тратить деньги зря.

Еще хуже полковник ведет себя, если мне удается затащить его в какой-нибудь магазин. Александр Михайлович мигом превращается в идиота. Он застывает столбом в примерочной кабинке, и дальше ситуация начинает напоминать анекдот про мальчика-олигофрена, у которого педагоги пытаются выяснить планы по поводу будущей профессии. Я таскаю охапками шмотки, натягиваю их на толстяка, одергиваю, поправляю рукава, поворачиваю полковника к зеркалу и спрашиваю:

– Ну? Нравится?

– Не знаю… – блеет Дегтярев, – не знаю… не знаю…

Вот уж всем ответам ответ! Ну как можно не знать, подходит тебе вещь или нет? Осмотри себя повнимательней со всех сторон, и поймешь. Но Александр Михайлович уныло стонет:

– Не знаю.

– Надень бордовый пиджак, – бойко командую я.

– Не знаю.

– Бежевый!

– Не знаю.

– Примерь темно-синий.

– Не знаю.

В конце концов мое терпение лопается.

– Берем все! – кричу я в полном изнеможении.

И тут начинается второй акт спектакля. Сообразив, что «откосить» от покупок не удастся, полковник меняет тактику.

– Нет, – мямлит он, – ничего не надо.

– Почему? – злюсь я.

– Очень живот обтягивает.

– Ладно, прикинь другой размер.

– Плечи висят.

– Тогда свитер.

– В нем брюхо торчит.

– Послушай, что же делать? Пятьдесят шестой велик, пятьдесят четвертый мал… – Я теряю остатки самообладания, и тут Дегтярев вновь превращается в дебила:

– Не знаю. Впрочем, старый пиджачок еще вполне хорош. Пошли скорей отсюда домой.