Ромашка (СИ)

Возле статуи смерти она немного успокоилась и с интересом посмотрела на нее — та оставалась самой собой, привычная вытянутая, костлявая фигура в плаще с неестественно длинными руками и частично скрытой под капюшоном уродливой челюстью.

В ней не было никаких изменений…

Что это? Мир так дает понять, что этих покровителей нет? Что их не существует? Почему именно сейчас? Ведь раньше в храме у статуй были лица. Нила прошла дальше, отмечая всю ту же странность, пока не дошла до статуи Покровителя дорог и путешественников.

«Странно, что у этой статуи нормальное лицо…» — Нила почти залезла на постамент перед статуей, на котором стояло блюдо для подношений.

Она щурилась и сдувала пряди волос с лица, уцепившись пальцами за статую. Нила вглядывалась в каменные черты, стараясь стать к этому каменному лицу еще ближе.

И когда наконец поняла, чье лицо она видит, охнула и отступила назад. Не удержавшись, начала падать. Девушка хваталась руками за воздух, понимая, что вот-вот ударится головой о каменный пол, но сильные и очень горячие, слишком горячие для обычного существа, руки подхватили ее и поставили на пол. Нила тяжело дышала, ощущая непривычное и в то же время такое родное тепло. Она стояла и боялась обернуться, боялась, что все исчезнет… И тогда она точно больше не захочет жить. Легкий шлепок по ягодицам все-таки заставил ее возмущенно вскрикнуть и резко обернуться.

Сзади с довольной ухмылкой стоял Миай.

Веря и не веря, ожидая и отгоняя всякую надежду, Нила почувствовала, что пол уходит у нее из-под ног.

Нила ждала, что мужчина сейчас исчезнет, что она попросту сошла с ума.

Но он не исчез, лицо его стало нахмуренным и тревожным, он резко шагнул вперед, подхватывая девушку на руки и уже не отпуская.

Миай, все так же хмурясь, подошел к скамеечке и сел на нее, удобно устроив Нилу на своих коленях.

Девушка сначала смотрела на него во все глаза, не понимая, что вообще происходит, а потом решилась дотронуться пальцами и, почувствовав горячую щеку под холодной ладошкой, принялась с начала осторожно ее поглаживать. А потом все более жадно ощупывать, пытаясь тактильными ощущениями доказать, что это не она сошла с ума, а вот он — Миай, живой, невредимый, странно светящийся и необычайно горячий.

— Т-с-с, — попытался успокоить девушку Миай, и сгреб ее ладошки в свои руки, Ниле показалось, что его ладони стали больше, он вообще стал массивнее и внушительнее, чем был. — Чревато меня так щупать, я могу и не сдержаться, а нам еще нельзя быть вместе.

Нила рассмеялась, почувствовав легкость во всем теле, словно она сбросила огромную и неподъемную ношу, тяготившую ее все это время.

— Это точно ты! Больше никто не может быть настолько пошлым.

— Наконец-то место Суйхата занял достойный преемник. — Подмигнул Миай Ниле.