Ромашка (СИ)

Руки с ее талии он так и не убрал. Нила, извернувшись, взглянула в его лицо. Оно было бесстрастно и спокойно, как и выражение желто-зеленых глаз."

"Эльф о чем-то размышлял, не глядя на Нилу и машинально поглаживал пальцами ее живот, от чего по нему распространялось уютное тепло.

Эльф думал.

И Нила решила ему не мешать.

Видимо, первому мужу надо было все взвесить и обдумать, прежде чем решить: осуждать или принимать с пониманием.

Дельфина, все еще глядя круглыми глазами на Третьего Советника, неуверенно топталась на месте, пытаясь наблюдать не только за мужчиной, но и за его тонкой психологической работой, что строилась не на звуке, а на усмирении зверя внутренней мощью и постепенном выправлении связующих каналов. Как столь виртуозно мог это проделывать полностью лишенный магии, пусть и сильный, оборотень, оставалось для девушки абсолютной загадкой.

Мэтр Розаро застыл памятником самому себе и только стекающие по вискам капли холодного пота и гулко бьющееся сердце говорили о том, что он еще жив. Он не смел мешать работе Всемогущего оборотня и с тоской подсчитывал оставшиеся секунды жизни. Розаро был слишком умен и проницателен, чтобы надеяться на то, что один из ликов оборотня не является мужем подопечной. Мэтр уже даже не удивлялся тому, что оборотень был с двумя человеческими ипостасями, настолько его поразило внезапное появление Константа.

«Я действовал против жены Третьего Советника. Это самый грандиозный ляп в моей жизни, что становится все короче и короче… И если бы мне не раскрыли все планы полностью, то я бы содействовал и ее убийству… Покровители, хоть кто-нибудь, пусть моя смерть не будет мучительной!» — Тихо выл Розаро в пустоту.

Он не знал, что и слышать его могла только та, что не будет сильно противодействовать возможному убийству.

Дальнейшему углублению в молитву помешала команда, отданная сухим, резким тоном:

— Вот тут держи. Держи же, криворукая! — И дрожащая, как одинокий осенний лист на холодном ветру в пасмурное утро, Дельфина с помощью магии потянула «узелок», который не давал Константу продолжить работу.

— Во-от та-ак, — уже более мягким голосом, с бархатными, ласкающими нотками, от которых Дельфина воспряла духом, а у Нилы загорелись щеки, продолжил Третий Советник. — Готово. Можешь отпускать, дальше я сам.

И суровый, с грубыми, крупными чертами лица и мощным, словно высеченным из гранита, телом, мужчина снова полностью углубился в работу.

Дельфина нервно выдохнула и вытерла со лба пот. Она бочком-бочком придвинулась к Тэю и Ниле, что так и стояли в обнимку и не двигались.

— Вот это тебя угораздило, подруга… — Нервно хихикнула блондинка и помахала ладошкой около лица, пытаясь согнать с него выступившую испарину.

Неподвижный и молчаливый Тэй внезапно хмыкнул.