Ромашка (СИ)

В ней не было места физическому восприятию: ни осязание, ни зрение, ни слух не работали, они просто отсутствовали. Жила только только мысль, только дух. Перебирая в голове клочки тумана, она искала в нем не свои мысли, не свои эмоции. Вот! Сначала она почувствовала в тумане боль, приглушенную, но все равно для нее очень неприятную. Затем пришло отчаяние и желание умереть. Потом страх, страх не выжить, что за ним не успеют…

Так, закручивая чужое сознание опять в клубок, уже заканчивая собирать все то, что когда-то было живым существом, она почувствовала, как под руками дернулось тело и на мгновение увидела глаза. Чужие, желто-зеленые, странные, наполненные ненавистью и желанием убивать. Боль взорвала туман и поглотила сознание девушки.

Глава 4

В себя Нила пришла под щебет птиц за окном.

«Уже утро? И где это я?»

Девушка приподняласьс того, на чем лежала, опираясь на локоть. В теле присутствовала легкая слабость, но в целом чувствовала она себя сносно.

При первом осмотре помещение оказалось похожим на целительские покои в лечебнице, но в то же время отличалось: другая мебель, другая обстановка.

— Пришла в себя? Это хорошо, я тебе укрепляющее и восстанавливающее приготовил и еды принес немного, но она уже остыла. — Проник сквозь размышления сиплый от усталости голос наставника.

Нила приподнялась еще сильнее и увидела, что за столом около окна сидит мэтр Агнасий. Бледный, с мешками под глазами, красными кровяными прожилками в белках глаз. Он рассматривал Нилу с печалью и задумчивостью во взгляде."

"Сильно же они потратились магически, если не стали восстанавливать сами себя. А младших, значит, берегут для пациетов.

— Благодарю, мэтр. Я и правда что-нибудь бы сейчас съела, даже холодное… — Девушка слабо улыбнулась и села на кровати, которая служила местом отдыха персоналу.

Казалось, до этого момента она ничего и не помнила, но стоило сесть, голова немного закружилась, и весь вчерашний день, и прошедшая ночь замелькали картинками в сознании. И ярче всех выделялись эти огромные нереального цвета глаза.

— Мэтр, а воин, которого мы вчера лечили, он… умер, да? Я не справилась? — Ниле почему-то стало горько.

— Жив… Но восстанавливаться ему еще не меньше двух недель. И, Нила… Впрочем, подкрепись, и пойдешь со мной. — Голос мэтра звучал глухо. Никакой радости по поводу исцеления больного не было и в помине. Такая странная реакция лекаря не просто поразила Нилу, она заставила изрядно нервничать.

Еда не доставляла удовольствия, вязкая остывшая каша неприятно размазывалась по небу и языку, проглатывать ее получалось вообще с трудом. Опустошив наполовину тарелку, девушка быстро, в несколько глотков, выпила чуть горьковатую настойку и поднялась.

— Мэтр, я готова.

— Ты не доела.