Практическая романтика

Вряд ли я признавалась в себе в этом отчетливо, но общение с Большой восьмеркой всколыхнуло во мне то, чего я уже в себе и не помнила. И это определенно нельзя назвать исключительно плохим событием."

"Открытой войны и совсем уж чего-то ужасного я теперь не опасалась — судя по всему, даже у Германа есть определенные границы. А к мелким стычкам я постепенно привыкала.

— Не буду я чистить сантехнику! — заявила Кристина и руки на груди сложила — видимо, для того, чтобы ей насильно в них ершик от унитаза не всучили.

Я встала перед ней в точно такую же позу.

— Да что мы говорим, дорогая подруженька. Здесь кто-то все никак не хочет спускаться с небес на землю? А придется. Потому что я тогда тоже ее чистить не стану — мы тут все равны, спасибо Марку Александровичу.

Она скривилась, но глянула вправо на метнувшуюся к ванной комнате Веру. Та сообразила, что раз никто не будет, то лучше уж это сделает она сама и тем самым хотя бы немного прикроет конфликт. Мы хором с Кристиной на нее рявкнули:

— Вера, не смей!

— Стой, Вер!

Сестра замерла в страхе, как заяц, выхваченный из темноты световым лучом. Близняшки вообще притихли с другой стороны — они такими же белоручками не были, но сейчас им тоже было интересно, кто победит в противостоянии. Ну мы и противостояли, поскольку от нас этого ждали все зрители. Испепеляли друг друга взглядами, не стесняясь уже повышать голос:

— Я вытерла пыль на полке! — заявила Кристина.

— Ага. На одной, пока я протерла все тумбы и помыла под кроватью, — парировала я. — Лучше бы ты помалкивала про свою медлительность, смешно, честное слово.

— Я лучше пойду начну убирать другой номер, а не выяснять с тобой отношения! — притом Кристина осталась на месте.

— Сразу после того, как почистишь здесь унитаз! — я готова была даже наперерез ей кинуться, чтобы не позволить выйти в открытую дверь.

— Да что ты себе позволяешь, гадина неотесанная?! — она окончательно потеряла контроль, что означало мою микроскопическую победу по негласным правилам.

И как раз тогда, когда я называла ее лентяйкой, за Кристиной показалась Карина Петровна. Женщина, заставшая конец милой дискуссии и уловив ее суть, даже не думала раздражаться:

— Убираетесь, красавицы? Молодцы! Пора вас делить на пары, — она холодно глянула на нас с Кристиной. — Вы, я вижу, хорошо ладите, потому работаете теперь вдвоем. А Веру с остальными, — она глянула на близняшек, — тоже можно считать за двух человек. И давайте так — если я за какой-то командой замечу прокол, то вся команда работает в выходные на кухне, там часть посудомоек в конце недели разъезжается по домам. И так до конца вашего здесь пребывания. Никто не возражает? — и сама же себе ответила: — Никто.