Романтическая история мистера Бриджертона

Порция, действительно никогда не думала, что Пенелопа могла надеяться на то, что привлечет какого-нибудь перворазрядного или второразрядного холостяка, что возможно и было верным, но большинство третьеразрядных холостяков квалифицировались по уму, или с грустью можно сказать по наличию индивидуальности, а точнее по отсутствию оной. Которая, объединившись с застенчивостью Пенелопы, не имела ни малейшего желанию поддерживать веселую и непринужденную беседу.

И последнее и самое главное, она, наконец-то, могла нормально питаться. Это особенно раздражало, когда она видела количество еды на приемах и вечеринках высшего света. Но девушка, занятая поиском мужа, предполагалось, не может показывать больше, чем аппетит маленькой птички. Это, с радостью подумала Пенелопа (поскольку в данный момент она откусывала просто восхитительно воздушный эклер из Франции), должно быть являлось лучшей возможностью, которая имелась у старой девы.

– Святые небеса, - простонала Пенелопа.

Если бы грех смог принять твердую форму, он без сомнения был бы одним из кондитерских изделий. Предпочтительно с шоколадом.

– Неплохо, да?

Пенелопа подавилась эклером, закашлялась, разбрызгивая вокруг себя микроскопические кусочки сладкого крема из эклера

– Колин, - задохнулась она, пылко молясь, чтобы не одна из разбрызганных ее капель не попала по нему.

– Пенелопа, - он тепло улыбнулся, - Я так рад тебя видеть.

– И я.

Он качнулся на пятках - раз, другой, третий - затем сказал: - Ты отлично выглядишь.

– И ты, - проговорила она, слишком озабоченная куда отнести эклер, чтобы придать их беседе большее разнообразие.

– Чудесное платье, - сказал он, проводя взглядом по ее зеленому шелковому платью.

Она улыбнулась, с трудом найдя, что сказать: - Оно не желтое."

"– Действительно, оно не желтое, - он улыбнулся, и лед был сломан.

Это было странно, подумала она, что ее язык с трудом повиновался ей в разговоре с человеком, которого она любила, но было что-то в Колине, помогавшее любому человеку почувствовать себя непринужденно при разговоре с ним.

Возможно, думала Пенелопа больше, чем один раз, одна из причин, по которой она его любит и есть то, что в его присутствии она чувствует себя комфортно.

– Элоиза сказала мне, что ты был на Кипре, - произнесла она.

Он усмехнулся.

– Не мог сопротивляться желание побывать на месте рождения Афродиты.

Она улыбнулась в ответ. Его добрый юмор был заразителен, даже учитывая то, что последнее, о чем ей бы хотелось говорить, так это об Афродите, богине любви и красоты.

– Там также солнечно, как говорят? - спросила она, - Нет, забудь, что я сказала. Я могла бы догадаться и по твоему загорелому лицу.

– Я действительно немного загорел, - ответил он, кивая, - Моя мама была близка к обмороку, когда увидела меня.