Романтическая история мистера Бриджертона

– Я уверена, она пригласила, - проговорила Элоиза, - Но я не верю, в то, что она леди Уислдаун.

– Я не думаю, что кто-нибудь считает ее леди Уислдаун после последней колонки, - сказала Вайолет, и пошла к дому. - Пойдемте, девушки, вечер ждет нас.

Гиацинта шагнула вперед, и пошла рядом с матерью, в то время, как Элоиза отстала и зашагала вровень с Пенелопой.

– В воздухе словно разлито волшебство, - проговорила Элоиза, оглядываясь вокруг, словно она ни разу еще не была на Лондонском балу. - Ты чувствуешь это?

Пенелопа лишь молча посмотрела на нее, боясь, что если она сейчас откроет рот, то точно выболтает все свои тайны. Элоиза была права. Что-то странное и необычное было в ночи, словно в воздухе витала некая энергия - сродни той, что бывает перед грозой.

– Такое ощущение, что скоро наступит некий поворотный и грандиозный момент в истории, - размышляла Элоиза, - Словно чья-то жизнь полностью изменится после одной этой ночи.

– Что ты сказала, Элоиза? - спросила Пенелопа, встревоженная взглядом своей подруги, направленным на нее.

– Ничего, так пустяк, - пробормотала Элоиза, пожимая плечами.

С таинственной улыбкой, она взяла Пенелопу под руку, и проговорила:

– Пошли. Ночь ждет нас.

Глава 23

Пенелопа была в Гастингс-Хаусе неоднократно, на официальных приемах, и при случайных визитах, но никогда еще она не видела, чтобы старое здание имело такой чудесный - точнее сказать волшебный вид - чем в этот вечер.

Она и леди Бриджертон с дочерьми приехали сюда одними из первых; леди Бриджертон всегда говорила, что это очень грубо для членов семьи даже рассматривать возможность опоздания на такие приемы. Было достаточно удобным быть одной из первых. По крайней мере, Пенелопа могла спокойно осмотреть дом и его декорации, не проталкиваясь сквозь толпу.

Дафна решила не использовать определенную тему для своего бала в отличие от египетского бала на прошлой неделе, и греческого на позапрошлой. Скорее, она просто украсила свой дом с той же простой элегантностью, с какой она жила в нем каждый день.

Сотни свечей украсили стены и столы; мерцающие в темноте, огромные люстры, висевшие на потолках, освещали залы. Окна были закрыты мерцающей серебристой тканью, с таким оттенком, который могла носить только волшебная фея. Даже слуги сменили свои ливреи. Пенелопа знала, что слуги Гастингсов обычно носили голубой и золотой цвета. Но сегодня их голубой цвет был украшен серебром.

Это почти заставляло женщину чувствовать себя принцессой в какой-то сказке."

"– Мне интересно, сколько же все это стоит, - проговорила Гиацинта, широко раскрывая глаза.

– Гиацинта!- Вайолет наказала дочь, шлепнув ту по руке. - Ты же знаешь, что невежливо спрашивать такие вещи.

– А я и не спрашивала, - указала Гиацинта, - Я поинтересовалась.