Романтическая история мистера Бриджертона

Но в экипаже, стены надвигались на него, а воздух казался слишком спертым, и почему эта, богом проклятая, молочная повозка, именно сейчас умудрилась перегородить улицу?

Колин высунул голову наружу, все еще выглядывая из экипажа, хотя они уже начали останавливаться.

– Боже Всевышний, - пробормотал он, оглядывая место действия.

Разбитые бутылки, валялись по всей улице, молоко было повсюду, он не смог бы сказать, кто визжит громче - лошади, которые запутались в своих упряжках, или леди на тротуарах, чьи платья, оказались полностью забрызганные молоком.

Колин выпрыгнул из своего экипажа, с намерением помочь очистить улицу, но очень скоро стало очевидно, что затор на Оксфорд-стрит продлиться, еще, по меньшей мере, около часа.

Он проверил, что о лошадях должным образом позаботились, и сообщил своему кучеру, что пойдет пешком.

Он вызывающе смотрел на лица всех людей, которые проходили мимо него, словно наслаждаясь, когда они испуганно отводили свои глаза, сталкиваясь с такой откровенной враждебностью.

Он почти желал, чтобы один из них сделал комментарий по его поводу, чтобы он мог хоть кого-нибудь отдубасить, и выпустить пар.

Не имело значения, что единственным человеком, которому он так хотел свернуть шею, была Крессида Туомбли; для этой цели мог подойти любой человек."

"Его гнев делал его неуравновешенным, неблагоразумным. Совсем не похожим на себя. Но он еще не был уверен, что же произошло с ним, после того, как Пенелопа рассказала об угрозах Крессиды. Это было больше чем злость, сильнее, чем ярость

Это было почти физическим ощущением; это пульсировало в его венах, покалывало его кожу.

Он хотел кого-нибудь ударить.

Он хотел пнуть что-нибудь, стукнуть кулаком об стену.

Он был в очень большой ярости, когда Пенелопа опубликовала свою последнюю колонку. Фактически, он думал, что на свете, не может быть большей злости и ярости.

Он ошибся.

Или, возможно, это был просто другой вид ярости. Кто-то, очень низменный, хотел обидеть женщину, которую он любил больше всего на свете.

Как он мог допустить это? Как он мог позволить этому случиться?

Ответ был прост. Он не мог. Он должен остановить это. Он должен что-то сделать.

После стольких лет легкой жизни, смеха и насмешек над другими, пришло время действовать.

Он огляделся, и с удивлением обнаружил, что он стоит у Бриджертон-Хауса. Забавно, но это здание, больше не казалось ему, его домом.

Он родился и вырос здесь, но теперь, это был дом его брата.

Его дом был в Блюмсбари. Его дом был с Пенелопой.

Его дом был везде, где была Пенелопа.

– Колин?

Он развернулся. Энтони стоял на тротуаре, очевидно, возвращаясь к себе домой, после какого-то дела. Энтони кивнул на дверь.