Романтическая история мистера Бриджертона

Когда квартет Смитти-Смит наконец-то закончил, трое девушек просто сияли в ответ на вежливые аплодисменты, и лишь четвертая - виолончелистка - выглядела так, словно хотела провалиться сквозь землю.

Пенелопа вздохнула. Ее, по крайней мере, во всех ее неудачных Сезонах, не вынуждали выставлять напоказ свои недостатки перед высшим светом, как этих бедных девочек. Ей всегда позволялось стоять в тени, спокойно парить у периметра комнаты, наблюдая, как других девушек приглашают на танцы. О, ее мать, конечно, тянула ее туда или сюда, стараясь разместить ее на пути любого приемлемого джентльмена, но это было ерунда - ничто! - по сравнению с тем, что заставляли делать бедных девочек Смитти-Смит.

Хотя, сказать по правде, три из этих четырех девушек, казались блаженно не сознающими свою музыкальную неуместность. Пенелопа лишь улыбнулась и захлопала в ладоши. Она, конечно, не собиралась уничтожать их коллективное заблуждение.

И если теория леди Данбери была верна, леди Уислдаун не напишет ни слова об этом музыкальном вечере.

Аплодисменты прекратились довольно быстро, и скоро все вокруг вежливо беседовали со своими соседями, периодически глазея на скудно заставленный стол с освежающими напитками, стоящий в конце зала.

– Лимонад, - пробормотала Пенелопа сама себе.

Превосходно. Ей было ужасно жарко - что она думала, когда одевала такой толстый бархат этим теплым вечером? - и к тому же прохладный напиток охладил бы не только ее, но и ее разгоряченные чувства.

Следует упомянуть, что Колин как раз попался в ловушку леди Данбери, и ему пришлось беседовать с ней, так что для Пенелопы это был идеальный момент, чтобы спастись бегством.

Но как только Пенелопа взяла стакан с лимонадом в руку, она услышала такой знакомый голос Колина позади себя, бормочущий ее имя.

Она обернулась, и прежде чем подумать, как ей следует вести себя с ним, она сказала:

– Я прошу прощения.

– Ты?

– Да, - заверила она его, - По крайней мере, я так думаю.

Его глаза весело блеснули.

– Беседа становиться все более интригующей.

– Колин!

Он протянул ей руку.

– Пройдешься со мной по комнате?

– Я не думаю -"

"Он придвинул свою руку поближе к ее руке на дюйм или около того, но намек был ясен.

– Пожалуйста, - произнес он.

Она кивнула, и допила свой лимонад.

– Ладно.

Они молча шли вместе почти в течение целой минуты, затем Колин сказал:

– Я хотел бы извиниться перед тобой.

– Это я грубо выскочила из комнаты, - указала Пенелопа.

Он наклонил голову к ней, и она увидела, как на его губах играла снисходительная улыбка.

– Я едва могу назвать это ‘грубо’, - сказал он.

Пенелопа нахмурилась. Она, вероятно, не должна была убегать в таком гневе, но теперь, когда она это сделала, она даже гордилась этим.