Романтическая история мистера Бриджертона

Ужасно, ужасно, ужасно болезненно. Фактически, не было другого способа описать это.

Больше всего озадачивало Пенелопу то, что казалось, она всегда попадает на первый ряд, или довольно близко к нему, что было очень болезненно и мучительно. И не только для ушей. Каждые несколько лет, была, по крайней мере, одна девочка Смитти-Смит, которая понимала, что она принимала участие в преступлении против законов музыки. В то время, как остальные девушки играли с энтузиазмом на своих скрипках и пианино, у одной девушки было странное страдальческое выражение лица, которое Пенелопа знала очень хорошо.

Это было лицо, обладательница которого хотела бы оказаться где-нибудь еще, в другом месте, но только не здесь. Это можно пытаться скрыть, но это всегда выходит в уголках рта, которые сильно напряжены. И конечно это было видно в глазах, если хорошо присмотреться.

Лишь небеса знали, сколько раз такое же выражение появлялось на лице Пенелопы. Возможно, поэтому она не могла остаться дома, во время этих вечеров Смитти-Смит.

Кто- то должен ободряюще улыбаться, и притворяться, что наслаждается музыкой. Кроме того, это, так или иначе, случалось лишь один раз в год.

Однако никто не мог не подумать о том, что было бы довольно удачно сделать осторожные затычки для ушей.

Квартет девушек заиграл разминку со все более возрастающим пылом - беспорядок противоречащих нот и гамм обещал лишь еще больше ухудшиться, когда они начинали играть всерьез. К опасению ее сестры Фелиции, Пенелопа заняла место в середине второго ряда.

– Здесь есть два превосходных места на краю последнего ряда, - прошипела Фелиция ей в ухо.

– Уже слишком поздно менять места, - ответила Пенелопа, усаживаясь на стуле, не намного лучшем, чем музыка в этом доме.

– Господи, помоги мне, - простонала Фелиция.

Пенелопа достала свою программку и начала ее пролистывать.

– Если бы мы не сели здесь, кто-нибудь другой мог сесть, - сказала она.

– Это было мое заветное желание!

Пенелопа наклонилась так, что только ее сестра могла слышать ее шепот:

– На нас можно рассчитывать, что мы будет вежливо улыбаться. Представь себе, ели бы кто-нибудь, подобный Крессиде Туомбли сядет здесь, и будет хихикать, и насмехаться все представление.

– Я не думаю, что Крессида Туомбли может оказаться здесь.

Пенелопа проигнорировала ее заявление.

– Последнее, что им нужно, так это, чтобы кто-либо здесь уселся, прямо перед ними, и делал недобрые и язвительные замечания. Бедные девочки точно будут сильно уязвлены.

– Они все равно будут уязвлены, так или иначе, - проворчала Фелиция.