Романтическая история мистера Бриджертона

– Ты хочешь, чтобы все узнали про тебя? - спросил он, посмотрев на нее в изумление при неярком свете свечи.

– Нет, конечно, нет, - быстро ответила она, - Но это мое дело. Это дело всей моей жизни. Это все, что я смогла сделать в этой жизни. И даже если я не могу вынести разоблачения, будь я проклята, если кто-то другой сможет это сделать вместо меня.

Колин открыл рот, чтобы возразить, но к своему удивлению, ничего не сказал. Дело всей жизни. У Пенелопы было дело всей ее жизни.

У него же этого не было.

Она, конечно, не могла указать свое настоящее имя на этих колонках, но когда она была одна в своей комнате, она могла посмотреть на них, показать на них и сказать самой себе: “Вот оно. Это то, что я сделала за свою жизнь”.

– Колин? - прошептала она, явно удивленная его молчанием.

Она была удивительной. Он не мог понять, почему он не мог осознать этого прежде, он же всегда знал, что она была умна, прекрасна, остроумна и находчива. Но даже все эти прилагательные, и даже больше, чем он мог придумать, не могли отразить ее настоящей сути.

Она была удивительной.

А он был… Господи, он завидовал ей.

– Я ухожу, - сказала она мягко, поворачиваясь, и направляясь к двери.

Мгновение он не реагировал. Его разум был все еще заторможен от сделанных им открытий. Но когда он увидел ее руку на ручке двери, он понял, что просто не может позволить ее уйти. Ни этой ночью, ни любой другой.

– Нет, - хрипло пробормотал он, сокращая расстояние между ними в три больших шага.

– Нет, - повторил он, - Я хочу, чтобы ты осталась.

Она посмотрела на него. Ее глаза были двумя большими озерами замешательства.

– Но, ты сказал -

Он нежно взял ее лицо в свои руки.

– Забудь все, что я сказал.

И затем он понял, Дафна была все-таки права. Его любовь не была ударом молнии. Она началась с улыбки, слова, дразнящего взгляда. В течение каждой секунды, которую он проводил в ее обществе, это чувство росло, пока оно не выросло настолько, что он внезапно понял.

Он любит ее.

Он был все еще сердит на нее из-за публикации ее последней колонки, но он чертовски стыдился самого себя, из-за того, что он просто-напросто завидует ей, завидует, что у нее есть дело всей ее жизни и цель, но, несмотря на все это, он все же любит ее.

И если бы он позволил ее уйти прямо сейчас, потом он никогда бы себе этого не простил. Может быть, это и было определение любви? Когда ты безумно хочешь кого-то, нуждаешься в ней, обожаешь ее, даже тогда, когда ты просто в ярости и готов привязать ее к кровати, лишь бы не дать ей выйти отсюда и не наделать еще больше глупостей.

Была ночь. Было мгновение. Он был переполнен эмоциями, и должен был сказать ей. Должен был показать ей.

– Останься, - прошептал он, и притянул ее к себе, грубо, жадно, без всяких извинений или объяснений.