Романтическая история мистера Бриджертона

– Это лишь тогда, когда мне необходимо оставить срочное сообщение моему издателю, - объяснила она. - Я посылаю ему закодированное сообщение, тогда он знает, что ему следует забрать мои записи отсюда.

– И говоря об этом, - сказал Колин, грубо выхватив из ее рук свернутый лист бумаги, - Что, черт подери, это означает?

Пенелопа смущенно посмотрела на него.

– Я думала, это очевидно, Я -

– Да, конечно, ты проклятая леди Уислдаун, и ты наверно смеялась надо мной неделями, тем более тогда, когда я настаивал, что это была Элоиза.

Его лицо искажала гримаса, когда он это говорил, и это, болезненно отдавалось в ее сердце.

– Нет! - закричала она. - Нет, Колин, никогда! Я никогда не смеялась над тобой!

Но его лицо ясно говорило ей, что он ей не верил. В его изумрудных глазах светилось нанесенное ему оскорбление, и что-то еще, чего она никогда в них не видела, и чего она никогда не ожидала увидеть. Он был Бриджертон. Он был популярным, уверенным в себе, и хладнокровным.

Ничто не могло смутить его. Никто не мог оскорбить его.

Кроме, наверно, только ее.

– Я не могла рассказать тебе, - прошептала она, отчаянно стараясь сделать так, чтобы этот ужасный взгляд ушел из его глаз. - Конечно, ты понимаешь, что я не могла рассказать тебе.

Он был молчалив мучительно долго, затем, словно она ничего не говорила, даже не пробовала объясниться, он поднял инкриминирующий лист в воздух и потряс его, полностью игнорируя ее страстный протест.

– Это верх глупости, - сказал он, - Ты потеряла остатки своих мозгов?

– Я не понимаю, что ты хочешь этим сказать.

– У тебя был отличный выход, который ждал тебя. Крессида Туомбли захотела взять всю твою вину на себя.

И затем, неожиданно, его руки опустились ей на плечи, и он держал ее так, что она с трудом могла дышать.

– Почему ты не можешь позволить этому умереть, Пенелопа? - его голос был упорный, его глаза сверкали диким огнем.

Это были самое большое проявление чувств, которое она когда видела у него, и это ранило ее прямо в сердце. Поскольку его чувствами были злость и стыд по отношению к ней.

– Я не могу позволить ей сделать это, - прошептала она, - Я не могу позволить ей, быть мною.

Глава 13

– Почему, черт подери, нет?

Пенелопа молчала несколько секунд, уставившись на него.

– Потому что…потому что… - она заерзала на сиденье, задаваясь вопросом, как же ему все это объяснить.

Ее сердце было разбито, ее самая ужасная и волнующая тайна была раскрыта, и он думает, что у нее осталось присутствие духа, чтобы еще объяснять ему?

– Я понимаю, что она, наверно, самая большая сука…

Пенелопа задохнулась.

– … которую Англия произвела в этом поколение, но ради Бога, Пенелопа, - он взъерошил рукой свои волосы, затем посмотрел на ее лицо.

– Она же собралась всю твою вину взять на себя.