Неоконченный романс

Эти люди несколько дней назад жестоко пытали несчастного старика, а сегодня так хладнокровно, даже с оттенком бахвальства обсуждают случившееся И теперь не менее спокойно решают чужую судьбу.

— Завтра с раннего утра выставишь пару ребят у входа в долину, думаю, они идут через перевал, поэтому мимо не пройдут. С Ковалевым осторожнее.

Хитрый волчара, Афган прошел, и справиться с ним будет непросто. Если что, не церемоньтесь, мочите не раздумывая. Если он базу обнаружит, все наши дела насмарку!

— А девку куда и мужика? Туда же?

— Нет, их пока не трогайте. Предупреждаю, если кто попытается к ней под юбку залезть, самолично стервецу яйца отшибу!

— Слишком быстро в гору скачешь. Македонец!

Из-за какой-то сучки моих пацанов обидеть хочешь?

Смотри, как бы жалеть не пришлось.

Македонец хрипло выругался сквозь зубы.

— Я еще раз предупреждаю: если девку тронете хоть пальцем, на свою долю не рассчитывай.

— Да ладно, хрен с ней, — Шерхан примиряюще коснулся его локтя, — не пыхти. Забираем парней, и в избу, расслабимся немного до утра, а твоим Ковалевым сам займусь, посмотрим, чему его афганские университеты научили.

Македонец пронзительно свистнул и махнул рукой. Парни у входа подхватили автоматы и быстрым шагом начали спускаться под гору. Алексей почти втиснул Лену под камень, придавил всей тяжестью своего тела. Руки его сжали ложе карабина так, что побелели суставы. Двадцать с лишним пар прочных, подкованных стальными набойками армейских ботинок чеканили шаг почти у них над головой.

Парни беспечно болтали, перемежая каждое слово отборным матом.

Лена привстала, глядя им вслед.

— Они к поселку идут, а там папа…

— До твоего папы им еще семь верст до небес, да все лесом. — Алексей посмотрел на девушку. — Тебе Македонец никого из поселковых не напоминает?

Похоже, он всех нас хорошо знает, а в некоторых дамах еще и особо заинтересован. — Алексей криво усмехнулся. — Вспоминай, кому авансы давала?

Лена презрительно посмотрела на него:

— У тебя поразительный талант, Ковалев, походя оскорблять людей.

Алексей заметил, как побелели ее щеки даже под слоем грязи, и притянул к себе:

— Прости, я по-дурацки пошутил, но согласись, все это кажется подозрительным, тем более что никому в поселке, кроме нескольких человек и начальника отдела кадров, неизвестно, что я когда-то служил в Афганистане. Хорошо, хорошо, — заметив ее протестующий жест, еще решительнее прижал Лену к себе. — Нужно признать, что ты Македонцу по какой-то причине нужна, мне же в его милости отказано раз и навсегда. Ну что ж, посмотрим, чему нас учили в афганских университетах, как этот туземный ублюдок выразился.

— Ты что задумал? — Лена ухватила его за руку.

— Пока ничего особенного. Перво-наперво пробегусь до шахты и обратно.