Клад последних Романовых

И хотя Маша особой любви к Ане не питала, уж слишком разные они были, да и поведение бывшей невестки было более чем возмутительно, визит брата с какой-то девицей так скоро после разрыва с женой и смерти родителей не вызвал у Маши одобрения, а потому разговор между девушками не клеился.

— Валера, вы когда обратно в Эмираты лететь собираетесь?

— Маша хотела после девяти дней. Я специально отпуск взял, думал заодно уж с детьми по музеям походить, в Петродворец съездить, а то они стали забывать родной город, — улыбнулся Валера.

— Нет, Валер, не получится, — решительно покачал головой Максим. — Родителей убили не просто так, а вчера я узнал, что со смертью бабушки тоже не все чисто. Не хочу тебя пугать, но думаю, за нами, за нашей семьей охотятся.

— Что делают? Максим, ты себя слышишь? Мы что, кролики? Даже если твои родители погибли в результате разборки, мы с Машей здесь ни при чем. Уж извини за такой цинизм, — покачал головой Валера.

Он был крутым айтишником. Вел сидячий образ жизни, был немного похож на увальня, и никакие занятия фитнесом исправить этого не могли. И глядя на Валерино добродушное лицо и слушая его неторопливую речь, Максим понимал, что сдвинуть зятя с места будет сложно, а Машу пугать ему категорически не хотелось.

— Слушай, Валер, родителей перед смертью пытали, Маше я этого не говорил, но это правда, можешь сам поинтересоваться у следователя. Бабушка легла в больницу не потому, что плохо себя чувствовала, а потому, что боялась накликать на нас беду, за ней охотились. — Дальше Максиму пришлось включить фантазию на полную катушку. — Ты знаешь, что наша семья имеет очень древние корни, наша с Машей прапрабабушка была фрейлиной императрицы?

— Да, конечно, Маша говорила, она и детям об этом рассказывает.

— Так вот, перед революцией наш прапрадед успел спрятать сокровища, принадлежавшие нашему роду, и сделал это вовремя, нашей прабабке было известно, где спрятаны сокровища. Это не просто несколько безделушек, которые были розданы всем членам семьи на случай непредвиденных бедствий и которые были проданы в блокаду или обменены на хлеб. Это ценности, которые наживались поколениями. Золотая и серебряная посуда, ордена, редкие по величине и чистоте драгоценные камни, украшения, — мрачно, без тени улыбки рассказывал Максим. — При советской власти трогать их, разумеется, было нельзя, и они до сих пор в сохранности. Ни я, ни Маша, ни родители понятия не имели, где все это спрятано. Мы всегда считали, что сокровища давно потеряны. Но теперь я начинаю думать, что бабушка знала, где они находятся. И судя по всему, об этом кто-то пронюхал и начал охоту за сокровищами. Бабушка не хотела открывать эту тайну и предпочла умереть.