Клад последних Романовых

Какая-то дрянь по имени Полина покусилась на ее, на ЕЕ мужа! Совсем охренели оба? — Ты совсем совесть потерял, прямо при мне со своими бабами разговаривать? — налетела она на Максима.

И в этот момент, когда с нее слетела напускная приторность, Аня, вопреки ее собственным представлениям, стала выглядеть гораздо привлекательнее. Во всяком случае, Максим почувствовал острое желание схватить ее в охапку и утащить обратно в кровать.

Сплошные инстинкты, разум дремлет. Да какое там, спит летаргическим сном! — попытался привести себя в чувства Максим.

— Аня, мне не хотелось поднимать эту тему, надеялся, ты и сама все поймешь, — начал он равнодушным по возможности голосом, — но мы разводимся. Нет больше ни мужа, ни жены. Мы с тобой чужие люди. А теперь извини, меня ждут.

И он, собрав в кулак всю имеющуюся в наличии волю, прорвался к выходу из квартиры. До самой машины он просто бежал. Сбегал от сверкающих Анькиных глаз, от ее соблазнительных изгибов, умелых, ласковых рук. А может, она его приворожила? — подумал в отчаянии Максим, ведь это же ненормально! После того что она сделала, после того как он видел ее с другим мужчиной, он все еще хочет ее, все еще любит! Нет, это наваждение, точно наваждение! — прыгая за руль, в ужасе размышлял Максим."

"Полина положила на стол трубку и с удивлением обдумывала короткий разговор с потомком Болотниковой. Вчера он показался ей вменяемым, уравновешенным человеком, а сегодня простое сообщение о том, что она нашла записку и готова ее вернуть, привело мужчину в подозрительно возбужденное состояние клинического восторга.

С другой стороны, какое ей до него дело? Она спустится вниз, отдаст ему записку, и на этом их знакомство прекратится.

— Полина, извини, что беспокою, — появляясь на пороге комнаты, подчеркнуто официальным тоном проговорила мама, — но у нас закончилось сливочное масло. Если тебя не затруднит, купи, пожалуйста, если, конечно, у тебя будет время.

— Мам, ну прости, пожалуйста, — оборачиваясь к маме, попросила Полина, — я очень виновата, в последние дни я была непозволительно груба. Прости, пожалуйста, и, разумеется, я куплю масло. Вот прямо сейчас и схожу.

— Спасибо. Но я вовсе не намерена нарушать твои планы, ты можешь сделать это и позже, — проговорила мама тоном оскорбленного величия и удалилась к себе, держась за стену обеими руками, словно готовилась вот-вот потерять сознание.

Полина осталась в комнате угрызаться дальше.

Максим примчался к дому библиотекарши в рекордно короткие сроки, всю дорогу он так давил на гашетку, как будто опасался погони. А что? С Аньки станется.