Даже если вам немножко за 30, или Герой (не) моего романа!

А Анлунирон действительно лучший ищейка, и станет просто восхитительным телохранителем. Что, собственно, мне и требуется!

— Давай думать, что нам делать, — выдохнула я, смирившись с тем, что процесс открытого и добровольного признания отменяется.

— Как обычно, — пожал плечами бог, от чего его крылышки встрепенулись, — действуй по ситуации. У тебя отлично получается выкручиваться, а я на всякий случай, рядом посижу.

— Мне не смешно."

"— А я не и не смеюсь. Сабрина, да успокойся ты. Твоя душа уже срослась с этим телом, дети тебя приняли. Уже не Сабина, а ты — мать!

— Мать, — повторила я. — Точно! Я же мать!

— Эээ.

— Возвращай время, я готова к диалогу.

— Ты уверена?

— Как никогда.

— Что ж, ты сама так решила, но имей ввиду: я с тобой! — При этом слетая с моих колен, заявил недофей.

— Да куда от тебя денешься. — Фыркнула я и уставилась на мужа.

Время ускорило свой бег, возвращаясь к тому щекотливому моменту, который так меня испугал. Сейчас же я была спокойна.

Данерт поднялся и медленно шагнул ко мне. Я пожала плечами и поправила юбку, давая мужчине пространство для того, чтобы сесть рядом.

Брови на лице мужа выгнулись дугой. Видимо, думал, что я на него как кролик на удава смотреть стану. А вот нет, я уже пришла в себя и есть у меня отличная идея.

— Итак, — спокойно произнесла я, — что именно вы хотите услышать?

— Что? — все-таки присаживаясь рядом, спросил муж. — Правду, конечно.

— Какую именно? — не отставала я. — То, что я — леди Сабина, человек и женщина вас не устроило. Поэтому давайте вы сразу скажете, что хотите услышать, и я, так и быть, сделаю вам одолжение.

— Ты злишься, — выдохнул он, прислушиваясь к своим ощущениям. Ну конечно я злюсь. На идиотизм ситуации! — И обращаешься ко мне на «вы».

— Конечно, вы же только что пришли к выводу, что мы с вами не знакомы. А я пока не знаю, что вы хотите услышать. Право же называть вас по имении имеет только Сабина. А она, как вы выразились, не я.

— Что за бред? — не выдержал муж и ухватился за мою руку.

— Не меньший, чем ваш, — свою лапку забирать я не стала, но всем видом показывала, что я самая оскорблённая в мире женщина. Обыкновенно, это замечательно сказывалось на мужчинах и их восприятии. Раз обижается, значит точно баба, следовательно, с ней можно провернуть стандартный сценарий — успокоить, заверить в своем отношении и таки выпытать желанную информацию.

— Сабина, я не сомневаюсь, что передо мной ты.

Ну, что я говорила?

— Но у меня имеются веские основания для сомнений. Только ли ты… — муж осёкся, — только ли тебе принадлежат такого рода решения.

— Конечно не только мне, — согласилась с ним и прям кожей ощутила, как напрягся Данерт. — Я же мать. Все мои решения и мысли продиктованы заботой о детях. Так что, да, я думаю за троих!

— За троих? — глупо переспросил он.