Даже если вам немножко за 30, или Герой (не) моего романа!

Он проснулся рядом с девушкой после бурной ночи и не помня ее имени, обошёлся одним из стандартных прозвищ набора ловеласа: зайка, котик, рыбка. Мне же достаётся лишь ваше высочество, да муж мой.

— Я рад, что вам пришлась по вкусу моя импровизация.

— Импровизация?

— Последний раз я прибегал к этой стороне дара, когда была еще жива моя мать. — Тихо признался принц. — Первый и последний.

Я нутром чуяла, что тут не все просто и наверное, не стоит выспрашивать, но сдержаться не вышло.

— Почему?

Честно, я не ожидала того, что мужчина вот так возьмет и выдаст мне свой очередной секрет. Судя по всему, не самый приятный. Но муж вновь удивил меня.

— Много лет назад, когда Зевилю исполнилось десять лет, при дворе объявился один лорд, который обладал невероятным по силе голосом. Сабина, без преувеличений скажу, что с его пением не сравнилось бы пение деревьев скирхе. Точно не тех, что есть в нашем саду. Он мог своим голосом пробираться в сознание, рисуя перед слушателями историю, о которой пел. Это было чудесно и прекрасно. Даже я был восхищен его талантами.

Я мысленно перебирала память Сабины. Аристократ, который поет. Чудно кончено, но возможно. На Ялмезе подобный род занятий для мужчин высшего сословия, естественно не привечался, но и не порицался так яро, как когда-то в наших странах среди знати.

— Лорд был седьмым сыном, он ничего не наследовал, а сам предпочитал странствовать. Я знал, что мать любит его пение. Знал, что она тайком пробирается на неофициальные мероприятия, где этот мужчина исполнял более фривольный репертуар. А когда тот покинул двор, продолжая череду путешествий, королева плакала несколько дней. И в день ее рождения я решил сделать ей подарок.

Я прикрыла глаза, прекрасно понимая, что не отсутствие пения лорда сделало его мать несчастной. Судя по словам мужа, это была несчастная любовь. И что-то мне подсказывает, что прежняя королева была родом из тех же мест, что и лорд-менестрель. И положение она занимала высокое, так что брак между ней и седьмым сыном точно был обречен. То есть ей бы никто не позволил выйти за него замуж.

— Вы уже догадались, Сабина. Я вижу это по вашему лицу. Вы обо всем догадались, — хрипло произнес муж. — Это была ее первая любовь. Первая и последняя. До того дня я даже не замечал того, что между моими родителями нет чувств, только обязанности и долг. Мать не оправилась от тоски, Сабина. Если в молодости ее увлечение заменила корона и власть, которой она могла утешиться, то прожив с отцом долгие годы и вновь увидев того, кто заставлял ее сердце пылать огнем страсти и любви, она поняла, что замена была неравноценной.

Я машинально сжала ладонь принца, желая его утешить.

— В тот день я получил от нее пощечину.