Даже если вам немножко за 30, или Герой (не) моего романа!

Глава 14

Кто ни разу не болел — тот не познал вкуса жизни. Что такое высокая температура для двадцать первого века? А ангина? А если в совокупности с беременностью? Однозначная госпитализация под присмотр врачей. Вообще, конечно, все еще зависит от вида ангины. Да еще важно какой триместр беременности. У меня был первый… Самое опасное время, когда ангина может стать источником кислородного голодания, нарушения формирования плаценты, замирания плода, выкидыша… Об этом, естественно, я думала тогда, когда уже могла более внятно соображать.

А тогда, во время болезни, я была овощем, горячим, бредящим, хрипящим, мечтающим дышать свободно. Овощем, которому, по большему счету хотелось лишь одного — закончить эти мучения. Я заболела внезапно, сразу после тяжелого нервного срыва. Казалось бы, что удивительного, еще с древности знали, что нервические припадки тянут за собой серьезные заболевания. Меньше стресса в жизни — больше здоровья.

Только кто ж будет думать о чувствах Сабины? Девушки, которая оказалась разменной монетой? А что беременна… так есть чудо-доктор, который две недели собакой спал у моих ног, не позволив случиться непоправимому.

Я знала, что это лишь его заслуга — орте Сигуран сделал все возможное и невозможное, чтобы сохранить беременность. Знала, но благодарной себя не чувствовала. Не для меня этот дедочек старался. Для будущего своего принца.

Из-за заболевания первое время говорить не было возможности, затем я отсыпалась и разговаривать опять же не хотелось. Сейчас же, спустя три недели после событий с Зевком, Зекивком или как его там, общаться с кем бы то ни было меня не тянуло вообще. А пытались разговорить.

Видите ли, орте Сигурана пугало мое молчание. И не только его…

Вообще, учитывая произошедшее, ни с кем мне говорить действительно не хотелось. Да и о чем? Я им и так уже все сказала. Снова повторить, что они козлы и их общество меня не прельщает? Да кто ж послушает? Впрочем нет, послушать послушают и сделают по-своему. Следовательно, никакого рационального зерна для меня в наших беседах быть не может. На вопросы, которые задает орте Сигуран, вполне подходят ответы кивком головы. Лезть ко мне в душу — ну не настолько же они идиоты? Полагаю, у меня на лбу огромными буквами написано: «Не подходи, опасно!»

А болтать о чепухе… Да не обязана я! Пусть утрутся своими желаниями.

Недофей тоже лезть пытался, с чего-то решил, что уж с ним-то я поговорю. А может, хотя бы выскажусь на русском, матерном. Но я молчала. Мне требовалось время все как следует обдумать. А это нужно делать на трезвую, холодную голову. Болезнь пусть и отступила, да только лучше я себя все равно не чувствовала. Была вялой, сонливой, я и правда много спала. И это хорошо. Потому что лучшего лекарства еще не изобрели.