Жестокий роман

Темные дела вершат исключительно во мраке, под покровом ночи.

Видимо, у Марата назначена важная встреча или же необходимо забрать документы, провести экстренное совещание. Кто знает наверняка? Он не захотел оставлять меня в одиночестве. Бросать в автомобиле. Вдруг попытаюсь сбежать?

Мера предосторожности. Не более того.

Створки лифта сливаются в единое целое, отрезая от окружающей реальности. Посторонних в кабине нет. Только мы вдвоем.

Марат нажимает на кнопку. Вспыхивает номер последнего этажа. Далеко придется ехать, высоко, чуть ли не в самые небеса.

— Смотри в пол, — небрежный тон пробирает до костей. — Молчи. Выполняй приказы. Тогда проблем не возникнет.

— Что? — ощущение, будто камень проглатываю. — Уже? Я думала, совет проведут вечером. Разве ты…

— Совет проведут вечером, — подтверждает ровно. — Это другое."

"— Это? — сдавленно переспрашиваю. — О чем ты?

— Старая традиция. Древняя. Когда мужчина не хочет делиться, есть только один способ пометить свою вещь навечно.

— Ты старший, — бормочу еле слышно. — Ты забираешь долг. Я же и без всяких там обычаев тебе достаюсь. Автоматически.

Марат усмехается. Широко, зловеще. Смотрит в мои глаза, словно до самой души достает, продирает насквозь.

— Первый долг одному принадлежал, а пробовали все, кто желал, — произносит, накрывая льдистой пеленой. — История должна повторяться. Из поколения в поколение. Вот чего жаждет мой отец.

— Но ты…

— Я не из тех, кто свое отдает, — кривит губы в оскале. — Плевать, долг это или нет.

— Убьешь меня? — нервный смешок раздирает горло, как осколок битого стекла.

— Даже не надейся, — мрачнеет. — Но если закатишь истерику, нас обоих прикончат за осквернение закона.

— Кто? — выдыхаю с ужасом.

— Отец. Братья. Родня. Да любой зритель, — выдает без эмоций, четко и спокойно. — Раз бабу в узде не держу, то нечего на большее претендовать.

Мелодичный звуковой сигнал сообщает о прибытии лифта на требуемый этаж. Створки лифта разъезжаются в разные стороны. А у меня подкашиваются ноги.

— Рано на колени падать, — заявляет Марат, хватает за талию, поддерживает, даруя ощущение опоры. — Пойдем.

Кровная месть. Кровный долг. Эти понятия более или менее ясны. Однако о какой традиции сейчас идет речь? Что меня ждет? Даже представить жутко. И еще хуже сознавать: путь назад отрезан.

* * *Охранники моментально расступаются перед Маратом, пропускают вперед, выказывая почтение. Он толкает дверь ногой, проходит в просторное, щедро залитое светом, помещение. Затаскивает меня следом.

Огромный стол. Просто гигантский. Прямоугольный. Стеклянный. Занимает почти весь периметр комнаты.

Множество людей вокруг. Несколько десятков. Точно. Здесь только мужчины. Разного возраста. В строгих деловых костюмах. Нет ни одной женщины.