Жестокий роман

 — Если бы она знала, то понесла бы гораздо худшее наказание. Но я буду милосерден.

— Что… что вы с ней сделаете?

— Подарю удовольствие, — бросил холодно.

— Что это значит? — не унимался Стрелецкий. — В каком смысле?

Вот упрямец. Упертый мужик. Да. Пожалуй, я все-таки мог назвать его мужиком. Дурным. Слабым. Но мужиком.

— Не причиняйте вред моей жене, — умолял он. — Прошу. Умоляю вас. Неужели такой уважаемый человек как вы пойдет на… на подобную низость… на месть хрупкой и беззащитной женщине?

— Она не женщина, — отрезал отец. — Долг. И я поступлю с ней ровно так, как она заслуживает.

— Я не верю… не верю, что…

— Каждое поколение вашей семьи будет платить, — отчеканил. — Твой сын тоже отдаст нам жертву, когда придет его время. Парень получит выбор, которого у тебя не было.

— Выбор? — всхлипнул. — Жертву?

— Вижу, нам не раз придется обсудить детали договора, — хмыкнул.

— Пожалуйста, позвольте мне увидеть жену… хотя бы ненадолго… хотя бы…

— Нет, — оборвал. — Ты больше никогда ее не увидишь.

— Но… как? Почему?

— За одну отнятую у нас жизнь вы заплатите десятком ваших, — проговорил ледяным тоном. — Сотнями. Тысячами. За нашу кровь ваша будет литься веками.

— Но моя жена… она только по паспорту Стрелецкая… мой брат же никак с ней…

— Твоя жена — часть твоего рода.

Мужик дожил до таких лет, а простых вещей не понимал. Если женщина выходит замуж, то переходит в новую семью. Один род. Одна кровь. Давний как мир закон.

— Должен быть способ, — продолжал умолять. — Должен быть иной путь. Давайте договоримся.

Отец молча выволок его за дверь. Вышвырнул из дома и захлопнул дверь.

* * *Я ждал встречу с убийцей своей сестры. Я гадал, что с ним произошло. Почему был окровавлен отцовский кинжал, останется ли там кусок мяса для меня. Будет ли с чем поиграть. Позабавиться.

Я не понимал суть плана.

Зачем вообще держать эту бабу? Морочить голову с другими поколениями? Ждать, терпеть, тянуть. Почему их сразу не порешить? Подчистую.

Столько мороки. Ради чего?"

"Отец велел нам собраться внизу. В подвале дома. Там, где держал гребаного урода. Позвал братьев, наших людей. Привел свою шлюху.

— Мы снимем кино, — сказал с усмешкой. — Правда без камер, без техники. Для одного зрителя.

Сдернул тряпку, что закрывала решетку. Провел пальцами по прутьями, будто дразнил, подзывал кого-то.

— Давай, взгляни, — усмехнулся. — К тебе пришла особенная гостья. Любимая. Та, про которую ты так долго мечтал, но не смел тронуть.

Отец подошел к Стрелецкой, вывел ее в самый центр. Раздел. Содрал с нее все тряпки. Надавил на макушку. Она тут же подчинилась, бухнулась на колени.

Отец расстегнул брюки…

Я наблюдал не за этим. Мой взгляд был прикован к проклятой решетке. Намертво. Там должен находиться враг. Там. Только там. Больше негде.