Роман с убийцей

Прибыль ведь еще получить надо, а это риск напороться на ментов. Они запросто могут оставить его без прибыли и товара.

– Просто город у нас небольшой. Рынок маленький.

– Большой у нас рынок. В смысле городской.

– Я вообще говорю.

– Надо не вообще, а конкретно. Тогда и дела пойдут. Так ты багажник свой отдаешь?

– Смотря по какой цене, – ответил на это незадачливый контрабандист.

– По конкретной, – сказал Олег.

Сигареты нужны были ему для перепродажи, значит, брать он их должен по той стоимости, в которую они обошлись Павлу. Плюс небольшая премия. А если нет, то самому впрягаться и гнать телегу в Белоруссию. У мамы имелась машина, «Шевроле» не первой молодости. Права у него были, доверенность она выпишет. Но, если честно, впутывать ее в эти дела сыну не хотелось. Почему бы не наладить взаимовыгодное сотрудничество с тем же Павлом Борисовичем?

Шампиньон мертв, но деньги его живут и пахнут табаком. Как дешевым, так и дорогим.

Олег не стал уподобляться Борисычу. Он вышел к своим покупателям с открытым забралом, арендовал целый киоск на городском рынке, закупил товар у легальных поставщиков, и работа пошла. Мелкими шажками. Лишь после того как парень включил в свой ассортимент явный контрафакт, дела ускорили ход.

Но вместе с первыми потребителями контрафакта к нему подошли два представителя армянской национальности. Эти ребята явно гордились своим сходством с киношными боссами сицилийской мафии. Оба крупные, тяжеловесные, мордастые, загорелые, вальяжные, с виду вроде бы разморенные августовской жарой, но внутренне собранные, сосредоточенные, настроенные на жесткую волну.

– Ты кто такой? – спросил один из них, сильно бровастый, слегка косоглазый, положив Олегу на плечо тяжелую волосатую руку.

Армяне – народ, в общем-то, боевой, но в мирное время более чем расслабленный. Даже сейчас они надеялись на мирный исход конфликта. Олег уступит, они примут его капитуляцию и с гордым видом отчалят в сторону родной гавани, которая располагалась в крытом павильоне бакалейных товаров. На реальную драку эти личности настроены, но вряд ли на все сто процентов.

Впрочем, если Олег их очень разозлит, то они могут озвереть и схватиться за ножи.

Однако Олег не хотел их злить, хотя и сдаваться не собирался. А нож у него и у самого был. В кармане. Он мог достать его одной рукой, очень быстро выщелкнуть лезвие и ударить.

– Я твой брат, дорогой ты мой, – сказал он, тоже положил руку на плечо собеседника и с силой надавил на него.

Олег с детства тренировался в бойцовском подвале, с особым усердием там лупил своих друзей, на улицах молотил врагов, в колледже тоже набивал кулаки, качал мышцы, в армии держал себя в форме. Драться он умел, боли не боялся. Смерть его пугала не особо. Ни своя, ни чужая. Ударить ножом он мог запросто.