Жестокий роман. После (СИ)

Рассеивает мрак вокруг. Такая светлая, хрупкая, нежная. Так и тянет протянуть руку вперед, дотронуться до нее, провести пальцами по коже, ощутить тепло. Понять, насколько она реальна.

Вдруг мираж? Бред воспаленного сознания. В тюрьме она часто приходила ко мне. То в мыслях, то во сне. Конечно, это и близко не было до такой степени отчетливо, как сейчас.

Ее глаза закрыты. Она дрожит. Нервно, лихорадочно. Обнимает себя руками, будто закрыться пытается.

Блядь. Страх. Явно чую ужас, исходящий от нее волнами. А потом замечаю кровь. Алые следы на груди, на плечах, на бедрах. Вика абсолютно голая. Рядом валяется разорванное в клочья платье. Белая ткань перепачкана красным.

Она ранена?..

Хочу шагнуть вперед, а не выходит. Мышцы сводит. Тело отказывается подчиняться. Пока не удается рвануть дальше, вглядываюсь в полумрак. Изучаю Вику.

Нет. Это не ее кровь.

Перевожу взгляд на собственные руки. Костяшки пальцев содраны до мяса. Одна ладонь рассечена. Но я совсем не чувствую боли. И… ни черта не помню.

Сука. Что я наделал?!

Морок вокруг окончательно исчезает, и я бросаюсь к ней. К моей женщине. Опускаюсь рядом. Обнимаю ее ноги. Упираюсь лбом в ее дрожащие колени. Веду ладонями по бедрам. Чувствую, ей до жути холодно. Кожа просто ледяная. Пробую согреть.

— Вика, — выдыхаю, наконец. — Прости меня, Вика.

Еще сам не понимаю, что натворил.

Разное в жизни бывало. Но никогда раньше я не терял контроль над собственным разумом до такой степени. Хотя нет, пару раз случались провалы. Короткие. Но блять, это не то, ведь тогда все было совсем иначе. В схватке, на поле боя. Сам себя там не помнил от ярости. Забывался в гневе. Выпускал всю агрессию на волю. Но загнать в угол любимую женщину — это другое. Предел. Черта, которую я сам не заметил, как перешел.

Ебать. Как она вообще здесь оказалась? Как попала в мою тренировочную комнату? Я же захлопнул дверь. Закрыл. Или нет? Сюда пришел уже взвинченный.

Это последнее, что я помню. Как зашел, как начал молотить кулаками по боксерской груше. А дальше — чернота.

Хуевый расклад.

— Марат, — всхлипывает она. — Пусти. Отпусти меня, пожалуйста.

Ее тонкие пальцы опускаются на мой затылок. От простого движения в момент коротит, хватает одного касания.

— Марат, — повторяет Вика. — Ты слышишь?

Да. Но отпустить не могу. Не хочу. Кажется, если разомкну руки и позволю ей уйти от меня, то на хрен сдохну. Загнусь. Без нее жизни нет. Без нее, блять, не дышится.

— Прошу, Марат, — шепчет.

Вика плачет.

И от этого звука мой захват сам по себе разжимается. Отпускаю ее. Убираю ладони прочь, хотя чувство такое, точно отдираю пальцы прямо с мясом, по живому.

Но она не уходит. Соскальзывает вниз рядом со мной. Дрожащая. Ослабевшая. У нее нет сил убежать, уйти, поэтому она сжимается в комок, отползает в сторону.

Ей жутко.