Жестокий роман. После (СИ)

Жму на рычаг — и вокруг моментально врубается свет.

Перед глазами опять плывут те проклятые строки из медицинской карты.

Выкидыш. Все части эмбриона вышли из полости матки. Хромосомные дефекты не обнаружены.

Там куча заумных терминов. Данные взятых анализов. Но в этом нет смысла разбираться дальше.

Все и так ясно.

Она не хотела этого ребенка. Она была рада потерять его. Она никогда не хотела быть моей. Не хотела меня. Не любила.

Монстр. Палач. Я так и остался для нее тем, кто провел жертву по всем кругам пекла. Это никогда не изменится. Очередной факт.

“У таких как мы не должно быть ребенка”.

Ее фраза простреливает разум как разряд тока.

Вокруг чернота. Врезаю по боксерской груше так сильно, что она чуть не слетает с цепи. В момент перемещаюсь, избегая обратной отдачи. Наношу новый удар.

Еще. Еще, и еще. По кругу. Резкими рывками.

Злоба душит. Каленым железом жжет изнутри. Кровь закипает. Вены вздуваются. Жилы напрягаются так, будто готовы взорваться.

Каждая мышца натянута до предела. Рефлексы обострены.

Дикую жажду внутри нереально насытить.

Ладно, Вика. Пусть так. Валяй.

Я убийца. Насильник. Я тот, кто наслаждался каждым твоим воплем. Стоном. Всхлипом. Вскриком.

Больше нет смысла прятаться. Нет смысла от этого бежать.

Пора отпустить себя на волю.

И я отпускаю.

Теряю счет времени. Перестаю воспринимать окружающую реальность. Действую на автомате. Молочу кулаками по груше, пока кожа не лопается под градом ударов.

Цепь скрежещет. Обрывается.

Но я это только краем сознания отмечаю.

Плевать. Похуй. Дальше.

Тут хватает того, на чем можно выместить злобу.

Или нет?..

Моя животная часть включается на полную. Требует крови.

Застываю. Ощущаю чужое присутствие. Шумно втягиваю воздух.

Блядь. Вот это подарок.

Оборачиваюсь и вижу ее.

Хрупкая фигура. Трудно различить четко. Взгляд затуманен. Просто отмечаю светлый наряд. Темные волосы струятся по плечам. Как змеи обвивают.

Она ловит мой взгляд и вздрагивает.

Сука. Чего же ты боишься?

Делаю глубокий вдох. Даже на расстоянии улавливаю ее дикий страх. Нет ничего вкуснее этого запаха.

Блять, я скучал.

Она делает шаг назад.

Реально верит, что сможет сбежать? Надеется, что успеет?

Наивная. Зверь никогда не отпускает свою добычу.

* * *— Мам, а тебе нравится Снежок? — спрашивает Микки.

— Конечно, — улыбаюсь. — Разве он может не понравится?

— Нет, не может, — соглашается сыночек и прижимает щенка к груди. — Он такой пушистый. Пушистенький. Так говорят?

— Да, — киваю.

— Пушистенький Снежочек.

Микки начинает повторять это снова и снова, растягивает слова, и через минуту комплименты для Снежка превращаются в песню.

Бекки закатывает глаза.

Ну да. Она ведь уже взрослая. Такие глупости не для нее. Но стоит рядом появиться второму щенку, как дочка меняется.