Напиши обо мне роман

Графоманка, дорвавшаяся до любимого дела.

Но ведь это так и есть — в тридцать лет я обнаружила, что могу, умею и люблю писать романы. В тридцать! Столько времени потеряно! Теперь надо нагонять.

Писать в любое время, по три штуки одновременно и до тех пор, пока не свалюсь от усталости.

Люди, которые не занимаются любимой работой 24 часа в сутки и 7 дней в неделю, просто еще не нашли по-настоящему любимую работу.

В общем, между книгами у меня перерывчик небольшой — исключительно выпить шампанского и подумать, какая я охуенная. А дальше уже новые герои стучатся в дверь и ругаются, кто раньше занимал. Поэтому я беру время на протрезветь — примерно до конца дня после финала, а на следующее утро пальцы уже зудят. Ведь самое сладкое — начало истории. Если бы наш мир был идеальным местом, кто-нибудь уже изобрел искусственный интеллект, который дописывал за меня романы. Я, чур, пишу первые двадцать страниц, когда все только закручивается, кладу туда все самое интересное, расписываю сюжет, а дальше пусть роботы мучаются.

А сейчас я смотрела на список из десятка идей — к каждой были картинки, диалоги, имена персонажей, название, обложка, даже первые строчки. Бери любую — и пиши.

Но ни одна меня не звала. Усилием воли я выбрала самую «трендовую», без сюрпризов и неожиданных поворотов, но уютную и красивую. Там все было ясно, можно не мучиться с сюжетом, а наслаждаться игрой персонажей у меня в голове, как на экране кинотеатра.

И уставилась в окно.

Конец сентября — время ярких листьев, последних теплых поцелуев солнца, горького запаха костров и промозглого ветра.

Я открыла кухонное окно, устроилась на диванчике с ноутбуком на коленях и просто бездумно пялилась на алую рябину в метре от подоконника. Как иронично, что перед самой смертью, перед черно-белым безмолвием зимы, мир взрывается совершенно невозможными яркими красками. Никакие тропики с малиново-розовыми цветами и всеми оттенками зеленого никогда не переплюнут осень в Москве.

Один кленовый лист может выглядеть как уникальная картина — с зелеными тенями, алыми кляксами, желтым фоном, коричневыми веснушками, бледными прожилками и глянцем поверх. А когда их тысячи — ровным ковром под окнами? Сойдешь с ума от красоты.

У меня там первая глава, самая важная. Надо ухватить читателя за ухо и тащить, тащить, тащить, чтобы даже не задумался, переворачивать ли страницу!

Но слова рассыпались пеной в пальцах, волна отказывалась меня нести.

Каждое слово казалось сухой оболочкой себя самого. А фразы выглядели как зомби. Вроде и зовут куда-то, но видно, что мертвенькие и скоро развалятся.

Я вздохнула, взяла ноутбук и ушла в комнату. Это все рябина виновата, у меня из-за нее мысли о тщете всего сущего, а не о радостях творчества.