Напиши обо мне роман

И снова язык — рисующий по нему узоры.

— Ром… — начала я, но прервалась, чтобы сглотнуть бьющийся в такт сердцу пронзительный комок в горле.

А он воспользовался этим, чтобы поймать губами мои приоткрытые губы — разом забирая дыхание, слова и мысли.

Прошелся кончиком языка по нижней губе, прикусил ее, выманил на свою территорию мой язык и с судорожным вздохом полностью завладел моим ртом, целуя глубоко, жадно, голодно. Как будто я была единственным источником поцелуев на сотню километров вокруг, а он, вот так получилось, не мог без них жить, как без воздуха и воды.

 И на этот раз зазвонивший у Ромы в кармане мобильник был СОВСЕМ не в тему.

Он оторвался от меня, на секунду прижался лбом ко лбу, переводя дыхание, и только потом выудил телефон из кармана и поднес к уху:

— Да! Что еще? — выслушал то, что ему говорили, время от времени морщась. — Не ори. Я приеду. Да, сейчас. Сейчас приеду.

И отклонился, сжимая пальцами переносицу с таким страданием на лице, словно все мое похмелье перебралось к нему в голову с родственниками и друзьями.

  — Так ты себе нашла кого-нибудь?

Сухое жжение в глазах, сухой сахар пересыпается из ложечки в чашку, застывает горкой на пене капучино и постепенно тонет, вновь оставляя поверхность гладкой.

Сухой торт — крошки разбегаются, коржи ломаются, я разгоняю их ложкой по блюдцу.

Сухой воздух — сухие руки, хочется смазать их кремом или хотя бы помыть.

У меня похмелье, я не выспалась и меньше всего хотела с утра куда-то ехать.

— Нет, Ань, я тебе тысячу раз уже говорила, что завязала со всеми этими отношеньками.

Но старая подруга прилетела в Москву всего на пару дней и не встретиться с ней было невозможно.

Она привычно проигнорировала мое раздражение.

Когда знаешь человека больше двадцати лет, верхний слой просто пропускаешь.

Важно другое — то, что не изменилось в нас с пятого класса, когда Аньку перевели в нашу школу и в первый же день мы столкнулись в библиотеке у запертого шкафа с самыми драгоценными книгами. Шекли, Желязны, Ле Гуин, Брэдбери, Нортон, Хайнлайн — у меня до сих пор от перекатывания этих имен на языке замирает сердечко, а в те времена это было настолько пронзительно необъятное счастье, что разделенное на двоих, оно сблизило нас мгновенно. Меня в библиотеке знали и любили, ключ от шкафа выдавали по первой просьбе, и я протащила Аньку в волшебный мир прицепом.

Тогда мы казались двумя половинками одного целого. Сейчас — если бы встретились в нашем возрасте и положении, разошлись бы за километр, тщательно отплевываясь.

Она типичная «овуляшка» и «яжмать», верит в гомеопатию, чудо голодания и прочую нумерологию.