Роман о двух мирах

– А кто вас лечит?

Я замялась. Почему-то имя Гелиобаса никак не желало слетать с губ. К счастью, в этот момент миссис Чаллонер отвлекла внимание дочери, объявив, что ту ждет портниха, и в предвкушении такого важного визита никто и не подумал еще раз спросить меня об имени моего врача.

Я покинула «Гранд-отель» как раз вовремя, чтобы подготовиться ко второму визиту к Гелиобасу. Собираясь к нему на ужин, я надела более нарядный туалет, если таковым можно назвать свободное платье черного шелка, украшенное гроздью бледно-розовых роз. На этот раз, доехав до отеля «Марс», я отпустила кучера прежде, чем поднялась по лестнице. Дверь, как раньше, автоматически открылась и закрылась, и первым, кого я увидела в зале, был сам Гелиобас, сидящий в одном из глубоких мягких кресел и читающий томик Платона. Он встал и сердечно поприветствовал меня. Не успела я вымолвить и слова, как он меня опередил:

– Вам необязательно говорить мне, что вы хорошо выспались. Вижу это по вашим глазам и лицу. Вам уже лучше?

Я была настолько ему благодарна, что не представляла, как выразить свои чувства. К глазам подступили слезы, и я попыталась улыбнуться, вот только сказать так ничего и не смогла. Он увидел мое волнение и любезно продолжил:

– Я благодарен начавшемуся лечению не меньше, чем вы, а оно, я вижу, подействовало, и скоро мы увидим его плоды. Моя сестра ждет встречи с вами. Пройдете к ней в комнату?

Мы поднялись по устланной толстым ковром лестнице, по обе стороны которой стояли тропические папоротники и цветы в искусно расписанных фарфоровых горшках и вазах. Где-то вдалеке я слышала пение множества птиц вкупе с журчанием и плеском воды. Мы достигли вершины лестницы, куда через высокое эркерное окно с роскошными витражами лился мягкий свет заходящего солнца. Повернув налево, Гелиобас откинул складки атласных портьер небесно-голубого цвета, негромко позвал: «Зара!» – и пригласил меня войти. Я ступила в просторную комнату с высокими потолками, где свет, казалось, делался мягче и сливался во множество оттенков нежного молочно-матового сияния. Это великолепие в другое время поразило бы и восхитило меня, однако теперь казалось не особо примечательным рядом с хозяйкой комнаты, что была во много раз прелестнее. Никогда больше не увижу я ни лица, ни фигуры столь божественно прекрасной! Она была среднего роста, но ее маленькая изящная головка покоилась на такой тонкой и гордой шее, что девушка казалась выше. Фигура выделялась изящностью и ладной округлостью. Зара пересекла комнату и поприветствовала меня скользящим грациозным движением, словно величавый лебедь, плывущий по тихим, освещенным солнцем водам. Нежнейше-белая с розоватым отливом кожа будто светилась от прозрачности и чистоты.