Невозможный Роман

- Вот эти, - вытянутый палец Полякова ткнул в захлопнувшуюся за ними дверь. Огромную. Метра три в высоту - не меньше. Из... ясеня, не иначе. Поляков подавил в себе желание поближе ее рассмотреть. Но тут взгляд скользнул выше, к куполу... И он немного отвлекся, прикидывая в уме, какие архитектурные приемы были задействованы в его строительстве.

- Ты о Ставросе, что ли? - недоверчиво пробормотала Глаша, возвращая Полякова из дебрей отечественных СНиПов.

- Не знаю! Я с принцами не якшаюсь.

- Никакой он не принц. Так... внучатый племянник Онассиса.

Всего-то. Ему прям полегчало... Дерьмо! Ужасно раздраженный из-за того, что никак не может взять себя в руки, Поляков еще раз огляделся. Комната была просто огромной. Но взгляд Романа остановился на баре. Он подошел, взял стакан. Открыл бутылку какого-то коньяка и плеснул себе в стакан на два пальца.

- Так ты с ним? А я... так? Потому что наследной принцессе Кошманов вдруг стало скучно жить?

- Ром, ты дурак?

Поляков обернулся. Кажется, она впервые назвала его по имени. Или... нет?

- Вообще-то нет. Но после всего чувствую себя им, родимым.

- Ставрос - просто мой хороший знакомый. Я до сегодняшнего вечера не видела его... лет семь. Впрочем, как и всех этих людей.

- Что так? - сузил глаза Роман, не слишком-то доверяя Глаше.

- Это долгая история.

- А я никуда не спешу.

- Я спешу. Я маму почти шесть лет не видела.

- Да неужели и ее тоже?

Глаша замерла. От растерянности, еще недавно написанной на её красивом лице, ничего не осталось. Оно стало отчужденным и... холодным. В этот момент Аглая стала для него такой же недостижимой, как приглашение на этот чертов праздник еще совсем недавно.

- Я не пойму, почему ты решил вести себя со мной, как с дерьмом, но продолжать в том же духе не стану.

Она повернулась к нему спиной и сделала шаг к двери.

- Ты меня использовала! - продолжал гнуть свое Поляков.

- Серьезно? - Аглая даже не посчитала нужным обернуться. Так, чуть повернула голову в профиль. - Если я ничего не путаю, слово использовала подразумевает некую корысть. Не расскажешь, в чем она для меня заключалась... гонщик?

Поляков вспыхнул до корней волос. Открыл рот, но не произнес ни звука, несмотря на то, что никогда не лез за словом в карман. Она его уделала подчистую. Пять ноль. Игроки уходят с поля... Вернуть бы себе хоть какое-то подобие невозмутимости, и так ведь выставил себя дурак дураком, но почему-то не получалось. Здорово она, наверное, посмеялась над его самонадеянностью. Роман-то и впрямь решил, что для такой, как Глаша, станет настоящим подарком.