С любовью, Рома

На Стасе красовалась мокрая футболка с чёрными разводами краски.

— Тебе теперь можно участвовать в конкурсе мокрых маек, — с кислым видом попытался поддеть его Рома, но почти тут же получил от Дамира шлепок полотенцем.

— Не начинай.

Одноклассник почти тут же сник. Мне даже его жалко стало на мгновение. Колкости и нападки были единственным Ромкиным оружием в борьбе с трудностями.

Мы ещё немного помолчали. Я крутила в руках кружку и поглядывала в сторону печенек, которые притащил из магазина Дам. Аппетита не было никакого.

— Так ты расскажешь, что случилось? — взял на себя роль дознавателя Стас.

— Я же тебе сказала, — достаточно грубо ответила. — Бабушку положили в больницу… и в связи с этим возникли некоторые трудности.

— А мама? Где твоя мама? — впервые после пощёчины обратился ко мне Рома.

— Ушла.

— В смысле из семьи? — нахмурился Стас.

— В смысле ушла.

Все с непониманием уставились на меня, даже Дамир отвлёкся от курицы и обернулся ко мне с сочувствующим выражением лица.

— Что с твоей мамой? — непонятным мне тоном спросил Рома.

Ну вот как им всё это объяснить?!

Соблазн соврать или отмолчаться был очень велик, и, скорее всего, я бы так и сделала, если бы не прикосновение к моей ладони — Рома попытался накрыть мою своей. Это было слишком неожиданно, поэтому единственное, что я смогла сделать — прижать руки с кружкой к груди, подальше от черновских конечностей, и испуганно выпалить:

— У моей мамы шизофрения.

Новая порция молчания на нашей кухне была столь красноречива, что я даже разобидеться успела на эту троицу, так старательно весь день строившую из себя героев. Если они сейчас встанут и уйдут, то… пусть катятся.

— Большую часть времени она нормальная, — поспешно начала оправдываться. Это я только внутренне храбрилась, на деле же паниковала, боясь больше всего на свете опять остаться один на один со своими мыслями. — Особенно когда таблетки принимает. Немного странная… но в целом всё нормально. Она даже когда-то работала… цветы продавала.

Я болезненно сглотнула. Те далёкие времена мне вдруг показались такими безмятежными...

— А потом? — негромко спросил Дамир.

— А потом у неё начались проблемы с приёмом лекарств. Не знаю почему. Ей кажется, что они её подавляют. Но обычно, даже без таблеток, она держится. Иногда с ней случаются обострения. И тогда она совсем не понимает, что делает. Её преследуют навязчивые состояния, да и вообще она плохо различает реальность и… бред.

— Ей надо в больницу, — авторитетно заявил Рома, мысля шаблонами, как это делало большинство.

Наградила его тяжёлым взглядом исподлобья.

— Если бы всё было так просто. Человека, если он не признан недееспособным, нельзя без его желания закрыть в лечебнице. Пока не будет доказано, что он опасен для себя или окружающих.