Коза на роликах

Кристина-то ничего, только хохотала да новые прически придумывала, она красивая была, ее бы точно взяли, а я… Ну сами посмотрите, мне так стараться надо, чтобы мой талант заметили! Я и старалась: всю ночь монологи учила, басни да стихи повторяла. Когда на экзамен пришли, меня Кристина вперед пропустила. А я – поверите? – вышла перед комиссией и чувствую – голос куда-то улетел! Начала читать «Мцыри», лицо такое проникновенное сделала, голову повесила, согласно образу, в глаза росы напустила и давай причитать голосом пятилетней активистки. Вижу, комиссия стала глаза выкатывать, в платочки сморкаться, а когда я фальцетом затянула «Кто врет, что мы, брат, пьяны?», они не сдержались, в голос захохотали. Ну вы сами-то меня представьте: девица с фигурой доменной печи, грудь – во! И такой писк… Я вышла, а за дверью Кристина по полу катается от смеха – она подслушивала, как я выступала, ну и… Короче, она тоже не прошла: стала басню рассказывать и хохотать начала, стихи читать надо, а она успокоиться не может, ее до слез разобрало. Вот так и сходили в артистки. А через несколько дней Кристина ко мне прибежала вся такая… искристая такая вся. Она всегда такой была. Прибежала и с порога давай трещать: «Танюха, что я скажу! У нас во дворе театр организовали! Прямо как специально для нас! Мы с тобой обязательно пойдем! В пятницу не планируй ничего!» И унеслась. А я вечером с мамой поделилась. А мама мне и говорит: «Ты, Татьяна, как хочешь, но больше я тебе не позволю дурью маяться. Чтобы артисткой стать, надо либо деньги иметь, либо красоту, либо талант необыкновеннейший, чтобы с ног сбивал, а у тебя ничего такого не имеется. Кристина, может, и поступит, девчонка она красивая, способная, а вот ты себе другую дорогу ищи. Пока в магазине поработай, а на следующий год, если уж так к наукам тянешься, поступай. Только не в артистки, довольно уж людей смешить. И по драмкружкам бегать тебе не позволю. Днем работать нужно, вечером заниматься, да и помощь мне по дому требуется, я не семирукая». Я, конечно, проплакала тогда всю ночь, но когда Кристину встретила, так ей и сказала: «Все, Кристина, не буду я больше в театры эти соваться, мне мама не разрешает, да и на работу я устроилась». Она на меня глазищи вытаращила и как начала перед моим носом руками махать: «Ты что-нибудь можешь сама решать?! Нет, если ты сама не хочешь, тогда, конечно! Но я же знаю, ты спишь и видишь себя на сцене!» Короче, разругались мы тогда, она одна в театр пошла. Мы почти и не виделись совсем. Про ссору уже и забыли, просто у Кристины новые друзья появились. Она даже как-то раз приглашала меня поехать с ними на дачу, но у меня, как назло, смена была, не поехала я. А так хотелось.