Актриса на главную роль

Актеры замерли. Катя отшатнулась от слов Глафиры, как от пощечины.

– Что вы несете?! – прокричала она фальцетом."

"– Да перестаньте! – строгим тоном потребовала Глафира. – Перестаньте уже актерствовать. У вас есть способности, но пока вы средняя актриса, к тому же с дурным вкусом. – И, переключившись на один из своих уникальных тембров, требовательно спросила: – Зачем надо было забирать с зеркала любимый амулет Туркаевой, который, как она утверждала, приносил ей актерскую удачу? И зачем надо было переставлять все предметы в другом порядке на ее гримерном столике? Дешевый выпендреж, желание выказать себя великой злодейкой, способной играть со следствием. Посчитали себя умней всех? Намекнули на эдакий символизм: мол, ее удача перешла к вам, и теперь в театре, как и на ее столике, будет другой порядок, а ей вот розочки из ее любимой разбившейся вазы, последняя почесть, так сказать. Вазу-то тоже вы расколотили. Не падала она, потому что столик не примыкал вплотную к дивану, не задевали вы ее во время борьбы. А вазу эту, подаренную кем-то очень известным, Элеонора любила, о чем все знали в театре. И главное, проделав все это, вы оставили ее лежать в той некрасивой, физиологичной позе, в которой она умерла от вашего удушения, борясь до последнего за жизнь. Таким образом вы еще раз подчеркнули свое презрение к ней. Это мог сделать только человек, жаждавший переиграть Элеонору, победить, получить все, что у нее есть, и восторжествовать. Феерия пошлости и дурного вкуса человека, насмотревшегося дешевых детективов.

– Зачем вы наговариваете на меня?! – прокричала Катя, отступая назад. – Это все неправда!

Лицо ее, покрасневшее от спора, вдруг сделалось бледным, лоб покрылся испариной, глаза расширились от испуга, но она вполне владела собой, не впадая в панику, и было совершенно очевидно даже не специалисту-театралу, а простому зрителю, что девушка играет, на самом деле переигрывая и фальшивя.

– Вы ничего не сможете доказать против меня! – справившись с первым шоком, более уверенно заявила девушка и вновь воинственно вскинула подбородок. Эдакая Жанна д’Арк перед королевским судом. – Я не виновата в том, в чем вы меня обвиняете!

– Я не собираюсь ничего доказывать, – шагнула вперед Глафира. – Для этого существуют следственные органы, это их задача что-то доказывать и предъявлять обвинения. Я же просто излагаю факты. Вы пока еще не очень сильная актриса, хотя, не стану отрицать, кое-какие задатки все же имеются. Когда артисты столпились у гримерной Полонского, повредившего ногу, и пришли мы с Тихоном Анатольевичем, я обратила внимание на некоторые детали: во-первых, вы подошли практически вместе с нами, но с другой стороны коридора.