Актриса на главную роль

 – Какая красота! Невероятное великолепие!

Снимавшая камера сместилась, продолжая следить за первым ведущим самолетом из пары, который, оставшись в одиночестве, в свободном полете, сделав круг-переворот, вернулся назад и приступил к выполнению фигур высшего пилотажа.

– Так, подожди, – вдруг напряглась Глафира, тыкая пальцем в экран. – О господи! – обескураженно охнула она, наблюдая за тем, как Разведов исполняет на своем самолете фигуру высшего пилотажа. – Мама дорогая, ох боже мой! – пугалась она сильнее прежнего, прикладывая ладошку к сердцу. – Ты что, вообще страха не имеешь, Трофим? Ой боже! – оторопела Глафира. – Нет-нет-нет! – уговаривала она того Разведова, который на видеоролике, под великолепно наложенную музыку вел самолет к новому виражу. – Это на самом деле ты?!

– Просто такая работа, Глаш, – посмеивался над ее непосредственной реакцией Трофим.

– Вот такая?! – негодовала Глафира и принялась заново причитать: – Вот не надо, нет-нет-не… Ох, мать честная! Ты что творишь, господи боже мой! Все! Я не могу это смотреть. Я потом досмотрю. Смелости наберусь и досмотрю. Ты там хоть живой остался? – Трофим захохотал, прикрывая глаза ладонью. – Что ты смеешься? – возмущалась Глаша. – Вот что ты смеешься! Это завораживающе, невероятно, пронзительно красиво. Вот здесь точно уместно определение: страшно красиво. И самолет такой… Боже мой, фантастический какой-то: эти стремительные обводы, линии. Хищный. Красавец роскошный. И то, что вы там вдвоем делали, не передать словами какое великолепие. Но то, что ты там выделывал один… – она покрутила ладонями, пытаясь передать его полет, – это очень, очень мощно, офигенно красиво, но у меня сердце сейчас выскочит, так испугалась за тебя. И-и-и… я точно знаю, что больше не хочу смотреть твоими глазами ни на какую там землю или куда ты там вообще умудряешься смотреть, когда вот эдакий страх вытворяешь.

– Глаш, это просто моя служба. Ну вот такая она у меня. Я летчик-испытатель. Нормальная работа, – пожал плечами Разведов, все посмеиваясь над ее горячностью.

– Господи боже, еще и испытатель! – всплеснула руками Глафира. – Нет, это невероятно красиво, Трофим. Блистательно и невозможно. – И словно оправдываясь, тоном, каким обычно отказывают парням: «нет, ты, конечно, классный, но…», добавила: – Но это полный трындец. Мне надо как-то свыкнуться с мыслью, что вот это – твоя «нормальная» работа. Тебе самому-то не страшно?

– Когда работаешь, то просто выполняешь команду за командой по протоколу. Сплошной расчет, наработанные навыки и профессионализм. Ну а если случается нештатная ситуация, то, разумеется, бывает страшно, как любому нормальному человеку.

– То есть бывают еще и нештатные ситуации! Даже не говори мне. Пока ничего не рассказывай.