Актриса на главную роль

Но чьи-то нездоровые амбиции, лютая борьба за место под солнцем изматывают, мешают нормально работать. – И посмотрела на него непонятным взглядом. – Мне надо сосредоточиться, думать над постановкой, анализировать детали, обстоятельства, факты и тонкие нюансы, чтобы понять, кто убийца. А я отвлекаюсь, постоянно погружаясь в мысли о другом.

– Да, – твердым голосом вдруг произнес Разведов. Поставил чашку на блюдце и повторил: – О другом.

Поднялся и шагнул к ней – стремительно, быстро, плавным, красивым движением. Подхватил Глафиру из кресла и приподнял так, что их взгляды встретились.

Они застыли и смотрели, смотрели в потемневшие до черноты глаза друг друга, полыхая от одного желания.

У него оказались поразительно сильные руки, успела отметить про себя эту странность Глаша, когда Трофим перехватил ее поудобней, прижал и накрыл ее губы своими горячими, пахнущими степными травами губами. И это последнее, что она могла еще подумать и отметить, проваливаясь в этот сладкий, сексуальный, лишивший разума, губительный поцелуй.

Он так и держал ее на руках, не выпуская ни на секунду, словно боялся потерять, боялся, что она исчезнет, растает, как мираж, как сон, как несбыточная, яркая мечта.

И целовал, целовал неистово, отдаваясь весь этому поцелую и забирая ее всю, подчиняя разгоравшейся в них страсти.

Они словно плавились о тела друг друга, и куда-то делась лишняя одежда в этом закручивающемся огненном вихре, отгородившем их от всего мира.

И продолжая удерживать ее одной рукой, прижав лопатками к стене, обжигая страстными, откровенными ласками другой рукой, целуя уже без разбора куда попало, Трофим вошел в нее одним мощным рывком, соединяя их тела, заполняя ее всю…"

"И этот все закручивающийся горячим вихрем клубок, накалившись до предела, в тот самый момент, к которому они оба стремились, неслись, взорвался вдруг огненными искрами, ослепляя, лишая обоих зрения, слуха и возможности двигаться…

Уткнувшись головой в ключицу Глаши, Разведов дышал, как олимпийский стайер после победного, золотого забега, продолжая удерживать ее на руках.

– Теперь, наверное, можно опустить, – охрипшим, сухим горлом предложила Глаша.

– Нет, – покачал он головой. – Еще немного постоим. Вот так, вместе.

– Стоишь только ты, – напомнила она ему.

– Ладно, – неохотно согласился Разведов.

И медленно опуская, осторожно поставил Глафиру на пол, но все держал, прижимал к себе. Она завозилась под его рукой, Трофим отстранился, окинул девушку взглядом, оценил «разрушения», нанесенные страстями, и предпринял попытку как-то их исправить. Шелковая блузка Глафиры лежала у их ног.