Роковой подарок

Но пока непонятно, будут результаты или нет.

– Маня, зачем ты притворяешься? – Алекс ещё глотнул водки. Он почти не закусывал.

– Притворяюсь?

– Какое тебе дело до чужого ребёнка? Ты что, святая Тереза?

– Нет, но если я могу, стараюсь помочь.

– Тебе её жалко? Как Каштанку?…

Маня Поливанова, которая в начале вечера готова была разрыдаться, а лучше исчезнуть под шапкой-невидимкой, теперь сидела совершенно спокойная.

Что-то с ней произошло.

Анна заметила. Алекс ничего не замечал.

– А вот мне никого не жалко, – продолжал великий писатель, морщась, словно жевал лимон. – Я точно знаю, что человечество заслуживает того, что получает! Всего по полной программе – бедствий, несчастий, болезней! Ещё даже мало! Всадники Апокалипсиса ещё не показались! Ну, что хорошего может быть в жизни этой девчушки, как её?… Марфута?… Даже если ты её вылечишь! Она вырастет, выйдет замуж за урода, ну, а за кого ещё? Больше никого нету! И родит уродов. Зачем?…

– Она так хорошо рисует, – сказала Маня и улыбнулась. – Всё вкривь и вкось, но абсолютно узнаваемо. Мы с Лёликом всё время удивляемся! И память прекрасная. Она и по памяти может что угодно нарисовать.

– Если у девочки талант, – заметила Анна Иосифовна, – его нужно развивать. Может быть, определим её в художественную школу?

– Это бы отлично! – поддержала Маня с несколько преувеличенным энтузиазмом. – Только она маленькая ещё.

– Ну, не сейчас, со временем.

– Маня, ты должна наконец прозреть. Ты запуталась в своём прекраснодушии и благоглупостях!.. Признай уже, что мы проиграли. Культуры больше нет. Есть только физиологические потребности и поиск новой половой принадлежности! Вот об этом, может быть, и стоит написать!

– О новой половой принадлежности? – уточнила Маня.

– О физиологии, которая взяла верх над всем остальным!.. Только для кого? Кто это станет читать?

– Я бы не стала, – согласилась Маня.

– Ты не стала бы потому, что живёшь прошлым. Тебя до сих пор интересуют пошлости, которым больше нет места на Земле! Любовь, дети, родители – этого всего больше нет! Осталось подлинное – физиология, физиология и физиология! Удовлетворение естественных надобностей! Оно ограничено только искусственными законами, а нравственных ограничений больше не существует. Все совокупляются со всеми! На площадях и театральных подмостках! Если собака кусается, её кастрируют. Если человеческая особь проявляет интерес к противоположному полу, её тоже следует кастрировать! Всё очень просто, гораздо проще, чем мы думали раньше! Чехов безнадёжно устарел и сдан в архив навсегда.

– Мне кажется, вам нужно ещё выпить водки, Алекс, душа моя, – не моргнув глазом предложила Анна Иосифовна.