Роковой подарок

– Ты хочешь мне сказать, чтоб я не лезла не в своё дело? Мне следователь Раневский все уши прожужжал! Не лезьте, говорит, не в своё дело, гражданка писатель! Я в другой раз его стукну, когда он меня так назовёт.

– Мань, но он прав."

"Писательница пофыркала носом и удалилась в свою комнату. Бросилась к компьютеру и принялась усердно писать.

…Вот бы хорошо, если б текст явился сам собой, без всякого Маниного участия. Она могла бы заниматься расследованием и не сокрушаться, что таким образом отлынивает от своего основного занятия – литературной работы.

«Манечка, – внушала ей издательница Анна Иосифовна, – ты прежде всего должна писать. Это, если хочешь, твой долг перед людьми. Всё остальное потом, и уверяю тебя, девочка, если ты будешь как следует выполнять свою главную задачу, писательскую, всё приложится!»

Маня вздыхала, понимая, что, по всей видимости, в данный момент она свою писательскую задачу выполняет плохо, из рук вон!

«Послушай, Маня, – говорил ей Алекс, морщась, – если ты можешь не писать, не пиши! Иначе у тебя всегда будет получаться ерунда, ширпотреб!.. Займись лучше чем-нибудь другим! Дачей, ты же любишь дачу! Не нужно писать, чтоб угодить Анне Иосифовне или читателям. Уверяю тебя, они все обойдутся! Мир ничего не потеряет, если Марина Покровская не напишет ещё десяток романов!..»

Маня вздыхала, понимая, что, по всей видимости, она совершенно бесталанна и её рукописи наносят сокрушительный вред литературе в целом.

«Марина, пишите больше, – убеждали читатели на встречах, – ну, совершенно нечего читать, а вы так редко книжки выпускаете! Вы поймите, нам же тоже нужны приключения и всякие интересные события! Жизнь такая трудная, а вот читаешь вашу книжку и обо всём забываешь!»

Маня вздыхала, понимая, что, по всей видимости, подводит читателей тоже, работает мало, лениво, а нужно много, изо всех сил!..

Тем временем герой у неё в книжке замёрз, устал, насилу добрался до дома, облачился в тёплые штаны и толстовку и принялся размышлять «о деле».

…Натурализм, сплошной натурализм, за который её так ругал Алекс.

Она вдруг вспомнила, как сто лет назад они брели ночью по Дворцовой набережной, и ветер почти валил с ног, и Нева была всклокоченная, как злая старуха, и фонари качались на столбах, и Маня страшно ругала Алекса за то, что, написав свою книгу, он бросил литературу, а он должен, должен ей, литературе, да и Мане тоже, как читательнице и почитательнице!

Потом у них была совершенно сказочная ночь, как в романе!..

Маня раскопала под тетрадками и бумагами телефон и нажала кнопку, боясь передумать.