Роковое сокровище

Ах, все это вздор. Ее существование омрачено едва ли не с рождения, а радости ей не суждены судьбой.

— Большая честь — принимать вас в нашей скромной лачуге, — объявил ей Кевин, не сводя, однако, глаз с Бродика.

Почтительно поприветствовав лэрда, Энни попросила Джиллиан сесть и дать ей взглянуть на рану. Она терпеливо подождала, пока девушка устроится поудобнее, и постелила на стол чистую тряпочку. Джиллиан молча засучила рукав и размотала засаленную повязку.

— Буду благодарна за любую помощь, — пробормотала девушка. — Рана несерьезна, но боюсь, туда попала грязь.

Джиллиан в самом деле не думала, что дела обстоят настолько плохо, но Энни побледнела как смерть, увидев состояние раны.

— Ах, девочка, ты, должно быть, страшно мучаешься! Бродик и его люди сгрудились вокруг, чтобы получше разглядеть, в чем дело. Алек в панике обхватил Джиллиан за ноги.

— Но как, во имя неба, это случилось? — охнул Дилан.

— Порезалась, — коротко объяснила Джиллиан.

— Нужно вскрыть рану и выпустить гной, — прошептала Энни. — Лэрд, вам придется остановиться у нас дня на два. Она благородная леди, потому я не могу причинять ей лишней боли, и лечение пойдет медленно.

— Но я не вправе тратить так много времени, — запротестовала Джиллиан.

— А будь она мужчиной? Что бы ты сделала? — осведомился Бродик.

Энни, посчитав, что он задал вопрос из праздного любопытства, объяснила:

— После того как гной выйдет, налила бы материнского огня на открытую рану, и хотя это варево мгновенно излечит хворь, мало кто способен вынести такое лечение.

— Я видел, как закаленные воины при этом вопили, будто младенцы, — вставил Кевин.

Бродик промолчал, предоставляя решение на усмотрение самой Джиллиан. Девушке казалось, что Драммонды преувеличивают опасность, но если и нет, какая разница? Она не может позволить себе разлеживаться в постели.

Бродик, казалось, читал ее мысли.

— А те воины, которых ты лечила материнским огнем, уезжали сразу или провели у тебя несколько дней? — допытывался он.

— Сразу, стоило только положить на рану исцеляющий бальзам.

— Это те, кому посчастливилось выжить, — заметил Кевин. Уловив едва заметный кивок Джиллиан, Бродик велел:

— Ты применишь этот способ, а Джиллиан не издаст за это время ни звука, потому что она истинная Бьюкенен.

Господи, словно это все объясняет! Бьюкенен! Подумаешь!

— И поэтому я стану молчать как рыба, несмотря на боль? — иронически осведомилась Джиллиан, забавляясь столь невероятной спесью.

— Именно, — серьезно кивнул Бродик.

Девушка с трудом подавила почти непреодолимое желание оглушительно завопить, подобно дикарке, еще до того, как Энни коснется ее, лишь бы насолить этому напыщенному болвану. Но не стоит расстраивать эту добрую женщину и Алека.