Роковое сокровище

Его язык погрузился в медовую пещерку ее рта, заставляя забыть о причиненной боли."

"Бродику пришлось призвать на помощь всю свою волю, чтобы несколько минут оставаться неподвижным. Спрятав лицо в изгибе ее плеча, он глубоко дышал, пытаясь немного успокоиться. Ей нужно время, чтобы опомниться, но, видит Бог, это нелегко. Она такая жаркая, влажная и тугая! Он сделал ей больно, и оставалось лишь надеяться, что все скоро пройдет, иначе он просто взорвется. Лопнет!

Уже через несколько мгновений Джиллиан стало легче. Новые ощущения потрясли и немного испугали ее, но в то же время подогрели желание, хотя Бродик всем телом придавил ее к перине и, похоже, почти не дышал. Джиллиан забеспокоилась. Неужели он недоволен ею?

— Бродик? — прошептала она со страхом.

— Все… все прекрасно, любимая. Только не двигайся… позволь мне… а, дьявол, ты шелохнулась…

Джиллиан слегка дернулась и тут же ахнула, потрясенная невероятными эмоциями, погрузившими ее в мир чувственного безумия. Она попробовала лежать совершенно спокойно, но огонь, бушевавший в ней, уже вырвался на волю. Бродик скрипнул зубами, все еще надеясь унять жадные порывы тела. Но тут она чуть приподнялась, и поединок со сладострастием был позорно проигран. Он медленно вышел из нее и очередным выпадом погрузился еще глубже.

Восхитительное буйство владело ею. Забыв обо всем, она сцепила ноги на его спине, чтобы вобрать его в себя целиком. Чем яростнее он наступал, тем бесстыднее становилась она в своем порыве узнать, что ждет ее за порогом познания. Выкрикивая его имя, она жалась к нему все теснее и, когда начались первые блаженные судороги, смело устремилась к тому пределу, за которым раскрывало объятия райское блаженство.

Пораженная и трепещущая, она попыталась вырваться. Но Бродик не дал ей отступить, воспламеняя огонь страсти каждым новым толчком. Волна за волной подхватывала ее, и, поняв, что она нашла свой рай, Бродик достиг своего и последним, почти нечеловеческим усилием исторг в зовущее лоно хмельной напиток жизни.

Они долго молча лежали в объятиях друг друга. В тишине слышалось лишь хриплое дыхание. Джиллиан еще не успела осознать всю важность того, что сейчас произошло. Она стала женщиной. Отныне она принадлежит ему душой и телом.

Бродик хотел поцеловать ее, уверить, что ни с кем не находил столь блаженного забытья, но не мог поднять головы.

— Господи милосердный, — пробормотала она. Он рассмеялся и чмокнул ее в ушко.

— Я знал, что лучше тебя никого нет на свете, Джиллиан, но, черт побери, не думал, что найду смерть в супружеской постели.

— Значит, я сделала тебя счастливым?

Бродик снова засмеялся и наконец нашел в себе силы взглянуть на жену. Глаза ее все еще туманились дымкой страсти, и желание охватило его с новой силой.

— Более чем.