Роковое сокровище

Она решилась было вытащить ночную сорочку, но как же переодеваться в присутствии Бродика, когда здесь даже ширмы нет?! Нет, ни за что!

Стены, казалось, смыкались над ней, потолок становился все ниже. Девушка отступала, пока не прижалась к двери, завела руку за спину и нащупала засов, но тут же приказала себе успокоиться. Грудь ее часто вздымалась, но, как ни странно, она все сильнее задыхалась, словно в комнате совсем не осталось воздуха, а на горле лежала чья-то тяжелая рука.

Бродику достаточно было одного взгляда, чтобы убедиться: Джиллиан обезумела от паники. И конечно, всему виной он — не дал ей времени подумать, ничего не объяснил.

Он подошел к Джиллиан, приподнял ее подбородок и осторожно оторвал руку от засова. Девушка, казалось, вот-вот лишится чувств.

— Немного не по себе, сердце мое? — весело осведомился он.

Девушка раздраженно поморщилась.

— Я дышать не могу! — выдавила она. — Мог бы и посочувствовать!

Но Бродик рассмеялся ей в лицо. Пораженная таким бесчувствием, Джиллиан забыла о страхе.

— Вижу, тебя это забавляет, Бродик?

— Да, но ты ведь все равно меня любишь, верно?.

Его ладони легли на ее талию. Притянув Джиллиан к себе, он ошеломил ее властным поцелуем. Сначала Джиллиан была неподатливой, скованной, но Бродик не торопился и, вдоволь насладившись вкусом ее губ, почувствовал, как она немного расслабилась.

Он жаждал выразить все, что накопилось в его душе, осыпать похвалами и нежными словами, объяснить, что она значит для него, но не знал, что сказать, ибо всю свою жизнь провел в схватках, сражениях и поединках и не ведал любви. Настоящий свирепый воин, язычник и дикарь, как верно выразился отец Лагган, он впервые в жизни жалел, что, подобно Рамзи, не умеет нести всякую поэтическую чепуху.

Но он многим жертвовал ради этой женщины. До сих пор он не заботился о том, что испытывают в такие моменты его случайные любовницы, но теперь опасался спешить, ибо она была невинной и, как все девственницы, страшилась неведомого.

Он сводил ее с ума искусными ласками и сладостными поцелуями. Отстранившись, девушка потребовала, чтобы он перестал ее мучить. Она даже дернула его за волосы, приникла к губам и была достойно вознаграждена за свое нетерпение. С тихим рычанием, смешанным со смехом, он дал ей все, что она хотела, целовал свирепо и жадно; язык его ласкал и соблазнял, и тело Джиллиан словно кололи сотни мелких иголочек. Сердце глухо колотилось, внутренности сжимались, и она вцепилась в его плечи, чтобы не упасть.

Господи, уж он-то умел целоваться!

Джиллиан неустанно металась, стонала, готовая в эту минуту на все, и даже не заметила, как ее одежда словно растаяла в его руках. Она даже не сознавала, что делает, пока предметы ее туалета один за другим не оказались на полу.