Роковая Роксана

и сама не знаю, что делать с этой моей красотой!..

Мне не хотелось смотреть на неё, но я заставила себя отвернуться от окна.

Сестра стояла на прежнем месте, сжимая в кулаке насквозь промокший платочек, нос у неё покраснел, веки припухли от слёз, и я вспомнила, как однажды маленькая Сти разревелась, когда мамины гостьи угощали конфетами только меня, и весь вечер восхищались мной, на все лады расхваливая мою красоту. Тогда я обиделась – они поворачивали меня из стороны в сторону, гладили по волосам и расправляли оборки на моём фартучке, словно я была не человеком, а фарфоровой куклой. Но оказалось, сестра обиделась сильнее. В тот раз всё удалось легко разрешить объятиями, поцелуями и честным дележом конфет и игрушек. Как поступить теперь?..

- Поверь, я очень переживаю из-за того, что причинила тебе боль, - сказала я, и Стелла встрепенулась, ещё раз всхлипнув. – Я, правда, не знала, что Харальд настолько… настолько глуп. Но ты могла бы всё мне рассказать.

- Что рассказать? Что?! – почти выкрикнула она, вновь заливаясь слезами. – Что мой жених влюблён в тебя до сумасшествия? Что я для него – всего лишь мостик через речку, чтобы добраться до тебя? Ты хотела, чтобы я рассказала тебе об этом? Ты хоть понимаешь, как всегда унижала меня!.. Нас всегда сравнивали, и всегда ты была первой!..

- Ну, ты нашла прекрасный способ отомстить, - холодно ответила я. – Отомстить своей недалёкой, самовлюблённой, ничего не замечающей сестре. Ты так хотела, чтобы я превратилась в уродку, что даже отреклась от святой церкви и молилась демонам.

Стелла перестала плакать и быстро и прерывисто задышала, медленно подняв руки и прижав ладони к бледным щекам.

- Прости, но у меня были причины ходить, как во сне, - я говорила негромко, но чётко, чтобы она разобрала каждое слово. - Сначала после смерти Винсента, потом после смерти Колдера, потом – Фарлея. И слышала, как за моей спиной шепчутся, что я – проклята, что я – ведьма, что гублю всех, кто смеет полюбить меня. Это, знаешь ли, не располагает ни к веселью, ни к общению. Те письма – тоже твоих рук дело? И дохлая птица?

- Какие письма? Какая птица?.. – забормотала Стелла, и тут я ей сразу поверила.

- Садись, - кивнула я на стул напротив. – Доставай бумагу, перо и чернила.

- Зачем? – запинаясь спросила сестра, но послушно села к столу и достала письменные принадлежности.

- Сейчас ты напишешь имена и фамилии всех, кто вместе с тобой бегал к пруду в развалинах, - сказала я жёстко, - и не вздумай никого покрывать. Граф нашёл ваши послания с проклятиями, где вы, дурочки, писали свои имена. Промолчишь – это сыграет против тебя.

Стелла молча придавила лист бумаги тяжёлым пресс-папье, обмакнула перо в чернила и начала писать.