Роковая ночь

Согласно этому решению, женщину вывели за пределы города и у обочины закопали по самую шею, чтобы она умирала медленной смертью в назидание всем проезжим. Там ее увидел разбойник-араб. Так как судебные исполнители уже удалились, он остановил коня и решил освободить несчастную. Хотя он и разбойничал, грабил и воровал, но сострадание иной раз не было ему чуждо: жалость охватила его, и он подумал: «Быть может, милость Всевышнего отпустит мне прежние грехи, если я на этот раз проявлю человечность!» — и слез с коня, чтобы откопать бедную женщину. Затем он посадил Репсиме позади себя на круп лошади.

— О господин, — прошептала она, — куда вы везете меня?

— К своей жене, — ответил разбойник, — ибо она — лучшая женщина в мире."

"Таким образом Репсиме очутилась вскоре на стоянке, где были разбиты шатры разбойничьего племени, и ее освободитель передал пленницу своей жене. Репсиме рассказала ей, каким образом она очутилась на проезжей дороге, закопанная по шею. Женщина пожалела ее и сказала:

— Здесь тебе будет хорошо! Я буду ласково обращаться с тобой.

— Вы — моя добрая госпожа, — ответила Репсиме, — мне нужен лишь один уголок в вашем шатре, где я могла бы возносить молитвы Всевышнему, который сжалился надо мной и послал вашего мужа, чтобы он спас меня.

Арабка тотчас отвела ей подходящее место, и женщина возблагодарила Бога за свое счастливое избавление. Но увы! Несчастьям ее не суждено было прекратиться так скоро.

В услужении у великодушного разбойника и его жены был один чернокожий по имени Халид. Он смотрел за лошадьми и водил скотину на пастбище. Когда Репсиме поселилась в семье своего избавителя, этот слуга прельстился ее красотой и принялся соблазнять ее, но та с возмущением прогнала его с глаз долой. Тогда обиженный Халид решил выместить на ней свое раздражение и злобу. Он знал, что его хозяева очень любят своего новорожденного; младенец этот всегда лежал в колыбели, и как-то раз этот Халид прокрался к нему поближе, взял кривую саблю и отрезал ему голову. Потом он спрятал саблю в том месте, где спала Репсиме, и ушел. Наутро, когда араб и его жена увидели своего ребенка мертвым, они расцарапали лица и посыпали головы пеплом. Чернокожий, услышав их вопли, прибежал в шатер и, притворяясь, что ничего не знает, стал спрашивать о причине их горя. Они указали ему на окровавленную колыбель, где лежал убитый младенец, и он воскликнул:

— О, какова же гнусность этого убийцы! Но, может быть, его можно найти по следам крови?

И они стали искать следы, которые привели к углу, где жила Репсиме; слуга подошел к ее ложу, разворошил его и вытащил окровавленную саблю.

— Чудовище! — закричал тогда араб бедной женщине. — Как могла ты пролить кровь моего единственного сына? — но Репсиме оставалась нема.