Роковая ночь

В конце концов, не в силах перенести эту утрату, я отчаялся настолько, что решил лишить себя жизни. «Сначала я обойду весь остров, — сказал я себе, — а потом, если не найду его, умру». Невдалеке виднелся лес, в чаще которого возвышался замок, окруженный глубокими рвами. Рвы были полны водой, но подъемный мост оказался спущенным. Я перебрался по нему и вошел в просторный двор замка, вымощенный белым мрамором. Здесь я увидел прекрасное здание, выстроенное полностью из древесины алоэ, обработанной и украшенной с поразительным искусством. Я приблизился к этому зданию; на дверях его был замок в виде льва, с ключиком, который свисал тут же, на прикрепленной к замку цепочке. Я вложил ключик в замочную скважину и повернул его. К моему удивлению, замок треснул и разбился на тысячу кусков, а дверь отворилась сама собой. За дверью я обнаружил лестницу черного мрамора, взошел по ней — и оказался в просторном зале, стены которого были задрапированы парчой и шелками, а убранное подушками возвышение для гостей сплошь покрывала вышивка; я прошел этот зал и попал в следующую за ним комнату, так же роскошно украшенную, — и здесь увидел красавицу, к которой немедленно устремилось мое любопытство."

"Она лежала на широкой софе, рядом с которой стоял столик, выточенный из черной яшмы. Это была знатная молодая девушка в великолепных одеждах. Голова ее покоилась на подушке, глаза были закрыты.

Что с ней? Жива ли она? Очень тихо я подошел поближе и прислушался. Она дышала. Я пристально посмотрел на ее опущенные веки и мысленно пожелал, чтобы она проснулась. Но она все спала, и я покинул замок, собираясь возвратиться некоторое время спустя.

Я прогулялся по острову; дикие звери, казалось, боялись меня, хотя и водились на этом острове в изобилии. Наконец я устал и вернулся в замок. Я хотел поговорить с красавицей, чей облик пленил меня, но нашел ее спящей точно в таком же положении, что и прежде. Я кашлянул, постучал — она не шелохнулась. Я стал производить в комнате всякий шум, тряс ее — она все спала. «Здесь не обошлось без колдовства, — сказал я себе, — какой-нибудь талисман держит ее спящей! Иначе отчего я не могу ее разбудить?»

Потеряв надежду выполнить свое намерение, я подумал, что надо бы вынести отсюда яшмовый столик: при ближайшем рассмотрении на поверхности его можно было заметить надпись, состоявшую из магических знаков. Эту надпись я счел причиной того непробудного сна, в который была погружена прекрасная дама. Но едва лишь я коснулся стола, как она вздохнула глубоко-глубоко — и очнулась.

— О господин мой, — сказала она, — как вы проникли в этот замок? Вы — не сын человеческий, вы, наверное, пророк Ильяс!

— Сударыня, — отвечал я, — никто не препятствовал мне.