Роковая ночь

Вокруг ее шеи обвивалось ожерелье из желтых и голубых зерен «талагайя», а длинное платье достигало до пят и было сделано из тигриных шкур.

— Иди сюда, юноша, и сядь рядом со мной, — сказала она, — у меня тебе будет покойно и хорошо, и ты не пожалеешь о том, что попал к моему отцу. Ты мне понравился с первого же взгляда, и я сберегу тебе жизнь; будь моим любовником, и я отдам тебе предпочтение перед первыми вельможами отцовского двора.

Она явно хотела, чтобы я согласился, и, хотя подобное предложение было мне ненавистно, я пришел в замешательство, опасаясь вызвать ее гнев. Дочь правителя острова, видя мое смущение, прибавила:

— Твое молчание и растерянность не оскорбляют меня, напротив, льстят моим чувствам. Это — доброе предзнаменование твоей любви и выражение охватившего тебя радостного восторга.

Она протянула мне руку для поцелуя, который должен был послужить как бы вступлением к тем большим удовольствиям, которые она намеревалась для меня приберечь.

Тут снова явились двое чернокожих и расстелили на земле шкуры; рабы и слуги принесли блюда с рисом и проваренный мед. Дочь правителя пригласила меня прилечь и отведать все это вместе с ней. Я ел очень мало. Она, увидев это, сказала:

— У тебя нет аппетита, и каждая минута кажется тебе часом! Но я не могу вознести тебя до самой вершины счастья раньше, чем наступит ночь. Я должна сходить к отцу и попросить его сохранить жизнь вам обоим — тебе и твоему другу. Потому что моя любимица Михрасйа пожелала любить твоего друга.

Затем она встала и потребовала вуаль, а мне наказала возвращаться к моему другу, добавив:

— Я пришлю за тобой к ужину, и мы повеселимся. Позвали одного чернокожего, чтобы он отвел меня обратно под навес к Сайду, который встретил меня с неописуемой радостью.

— Возможно ли, мой дорогой принц, — сказал он, — чтобы судьба вас мне возвратила? Для того ли вы вернулись назад, чтобы осушить те реки слез, которые я пролил, оплакивая вашу жизнь?

Когда его восторженный порыв несколько успокоился, я рассказал ему о том, что произошло между дочерью повелителя туземцев и мною. Он признал, что вступить в любовную связь с такой женщиной — невеликое благо.

— Однако жизнь, — прибавил он, — прекрасная вещь! Как печальна в нашем возрасте мысль о том, чтобы быть принесенным в жертву змею… не забывайте об этом, мой господин, и принудьте себя к сердечной склонности.

— Ах, Сайд, — отвечал я ему, — а сам-то ты последуешь тому совету, который даешь мне? Я должен тебе сообщить, что наше нынешнее положение весьма схоже. Фаворитка черной принцессы — ее любимая служанка — решила, что ты ей приглянулся, и спасла тебе жизнь. Она ожидает от тебя кое-каких услуг в благодарность за сделанное тебе одолжение.