Рокировка. Шах

Хотя, почему выдавила? Она сама наползала на губы, только вот не совсем по тому поводу, что подумали окружающие.

– Очень рад, избранная, – и это приторное нечто облобызало мне руку. Я еле подавила желание ее отереть, а еще лучше – помыть, но нельзя. – Если что-то будет нужно, зовите.

– Конечно, – и милостиво кивнула, наблюдая, как парень пятится к выходу.

Подумав, быстро заняла приглянувшееся место, пока остальные «избранные» прощались со своими сопровождающими. Довольно улыбнувшись, Ханой проследил, как последний прислужник покидает столовую, и тоже откланялся, прикрыв за собой дверь. Что ж, хорошо, аппетит никто портить не будет.

Кстати, о птичках… Стоило мне бросить взгляд на стол, как желудок тут же выдал руладу. Я не ела уже почти сутки, если не больше, да и последняя моя еда была, мягко говоря, легкой.

Десять лет в свой день рождения я обходилась без гостей, а потому тогда, дома, последний ужин состоял из гречки, соленого огурца и жареных грибов. А тут… сыры, мясо нескольких сортов, салаты, фрукты, соки, выпечка, печеный картофель, суп. Еще минута, и я бы захлебнулась слюной, если б не рука, которая сама собой потянулась к ближайшим фаршированным чем-то красноватым грибам. Откусила и не сдержала стона восторга – помидор с красной соленой рыбкой под пресноватым сыром. Вкуснятина!

И только наступившая тишина заставила меня поднять голову. Все семь девчонок, не скрывая шока, смотрели на меня. На лицах застыли маски от изумления до брезгливости.

– В чем дело? – прожевав, демонстративно выгнула бровь.

– Да так, – фыркнула Кендра, – сразу видно, что русская. Правильно про вас говорят – свиньи.

– Да что ты? Какая сообразительная, оказывается. Рада за тебя, – быть вежливой с этой девицей я не собиралась. Вряд ли нам с ней по пути. В душе даже колыхнулось подозрительное чувство, очень похожее на злорадство. Вот себя и двенадцатилетних девочек жалко, а ее нет. Ну и еще парочку.

Я покосилась на девушек.

– Неудивительно, – латышка посмотрела на француженку, с которой села рядом, – что на нее никто не польстился.

– Старая дева, – чуть тише, но достаточно громко, чтобы все услышали, согласилась француженка.

– При такой роже хоть бы манеры были, – блондинка не сдавалась.

– А еще вопросы тупые, – присоединилась к группе шавок Глорис. М-да… это их так нелюбовь к России объединила? Но отвечать на тявканье не было желания. Не та возрастная группа, девочки. Да и, по большому счету, я все прекрасно понимала. Ими двигал страх и неуверенность. Взрывоопасное сочетание. Возможно, дома они такими и не были, но тут проявились худшие черты характера.

Но вообще говоря, ничего хорошего не было. Я снова оказалась в изоляции.