Рокировка

 — Не я вскружил юной деве голову, что она десять лет стремилась стать «достойной».

— Я ничего особо не делал, — пробурчал Бран.

После этой фразы на него иронично поглядели все присутствующие.

— Вот только давайте без ваших комментариев, — поморщился Тайфол. — Ничего нового я не услышу.

Мужчины дружно и понимающе улыбнулись.

— А знаете, — произнес Деннар. — Давайте вот забудем на сегодня все. Пойдемте в терму. Ремулус тут прям имперскую соорудил. Сибарит. Вот поймаю за растрату!

— Лови, — равнодушно ответил Аванти. — Хочешь сам признаюсь?

— Ага, чтобы ты уехал в Империю? — Деннар погрозил пальцем. — А я тут буду один тянуть все, да?

— Ну, Брана-то ты теперь привязал, — ответил Ремулус. — Он никуда не денется.

— А это идея! — король откинулся на спинку дивана. — Сколько ты уже женат?

— Твое величество, иди в лес, — ответил Аванти. — Мне двух по горло. Я ж не вы с Браном.

— Эй, ты сейчас на что намекаешь? — возмутился Тайфол.

— Я не намекаю, я прямо говорю, — ответил Ремулус. — Вы бабники.

— Да что ты говоришь… — протянул Деннар. — Может мне поделиться с твоими женами подробностями поездки в Эшмаэн? (королевство Эшмаэн — родина дроу).

— Да теперь-то уж что, — махнул рукой Аванти.

— О, уверен они оценят некоторые моменты, — усмехнулся король.

Арантон. Раннее утро. Особняк Семьи Гростайр, 29 день лета (2 дня спустя)Дварф и упрямство — это практически синонимы. А уж сказанного публично, да еще если это сделал глава Семьи, будут придерживаться неукоснительно, даже если с неба начнут камни валиться. Но жизнь, есть жизнь. Именно поэтому Дорин Гростайр сам, лично, ибо приказал слугам не выходить из комнат, открыл одно из окон на первом этаже, недалеко от комнаты дочери, а потом не спеша ушел в сторону своего кабинета…

…Четыре тени в предрассветных сумерках перескочили забор и подобрались к окнам на первом этаже. Один из ранних утренних гостей, достал кинжал и поддел створку окна.

— Все путем, — сказал он, когда одна половинка распашного окна приоткрылась.

Вскоре тот, кто открыл окно и второй, который был выше всех, бесшумно забрались внутрь. Спустя несколько минут до тех двух, которые остались ждать снаружи, долетел еле слышный шум. И вскоре их подельники появились у окна.

— Принимай! — сказал один из них.

И подал в окно что-то, обернутое в белую ткань. Это что-то сильно напоминало тело… Следом за первым свертком, последовал второй…

… Когда эта четверка перелезала через забор особняка Гростайров на улицу, мимо прошел патруль. И воины демонстративно не заметили матерящиеся фигуры, перетаскивающие через забор особняка, прекрасно видимые в утренних сумерках белые свертки из ткани.

— А чтоб тебя, Грег! — зло прошептал один из закутанных в плащ людей.